— Это я, дети. Да защитит Господь нашего властелина рыцаря Эйларда, ему грозит беда! — ответил Гаммерштедт.
— Неужели беда неотвратима? — воскликнули в испуге Альберт и Генрих.
— Боюсь я, что беда близка, — ответил им звонарь.
— Почему ты это знаешь Гаммерштедт? — спросили его мальчики. — Умоляем, поведай о чем гласит предание.
— Мы бессильны. Его может спасти только одна девушка, — сказал звонарь.
— Это эта девушка? — спросил его со страхом Альберт.
Звонарь ничего не ответил. Мальчики тихонько вышли из сада, прошли галерею предков, капеллу замка и очутились в своей комнате. Они были сильно взволнованы, похолодели от страха и, дрожа как в лихорадке, запрятались под свои одеяла. Вскоре они уснули, как и все в замке; только часовые прохаживались на валу в своих тяжелых бронях; ночной караул совершал свой обход; подъемный мост был поднят, и ворота замка были заперты.
Летняя ночь коротка. Солнце выкатилось на горизонт, освещая своим золотым блеском зубчатые башни, бельведер, крепость и стены замка. Вдали послышался конский топот. Часовой встрепенулся и увидел всадников, вооруженных пиками.
— Кто едет? — окликнул часовой.
В это время всадник, держа высоко щит с гербом, остановился и крикнул часовому: