— Но что это там происходит? — воскликнула герцогиня снова. — Предатели, предатели! — Смотрите, в войске короля один бросается на другого, и наши воины сражаются друг против друга.
Отец Хрисанф, стоящий в рефекториуме за герцогиней, сказал ей:
— Это, должно быть, дитмарцы. Они были в центре за королем. Я видел, как они повернули свои щиты остриями кверху. Это должно быть был условный знак из измены королю, который сейчас же поняли в неприятельском войске.
— Боже милосердый! Они убивают своих!.. Молю тебя, святой Олаф, прекрати эту резню!
Вспомнив, что рыцарь dominus Эйлард находился в центре войска со старым королем, что ее брат был также близко и что они, наверное, погибнут, герцогиня лишилась чувств и, как сноп, повалилась на землю. Монахи подняли и понесли ее в лазарет, где канонисса Кунигунда начала приводить ее в чувство.
Отец Хрисанф, вспомнив о Рингильде, вышел из монастыря и бросился в толпу. Он вспомнил, что оставил Рингильду на холме среди народа и очень о ней беспокоился.
Резня в войске продолжалась. Тысяча двести датчан, славные ратники рыцаря dominus Эйларда, пали на поле сражения. Неприятельское войско окружило короля. Все предвещало гибель его, и никто, казалось, более не мог его спасти. Вдруг Рингильда издали увидела всадника на вороном коне, влетевшего в неприятельское войско.
Рингильда, узнав издали этого воина, вся затряслась, как в лихорадке, и лицо ее покрылось смертною бледностью. Она опустилась на землю на колени.
— Что за слабость! — сказала она.
Подбежав в толпе, Рингильда начала прислушиваться к тому, что в ней говорили.