В монастыре, в зале игумена Уффо, который был в отсутствии и не за долго до прибытия гостей уехал с миссией в Рим к папе Григорию IX, гости сидели одни без хозяина. Это были герцогиня фон Люнебург, архиепископ Андреас, канонисса Кунигунда и молодая графиня Галланд. На столе перед ними стоял серебряный сосуд, наполненный венгерским вином, и серебряные кубки и чарки. На блюде были поданы бисквиты и марципаны.
Архиепископ, шестидесятипятилетний старик, не утративший еще прежних следов своей красоты, сидел рядом с герцогиней и любовался ею.
— Как вы могли допустить, ваше высокопреосвященство, чтобы вельможа, равный герцогам Рюгена с королевскими привилегиями, спасший жизнь нашего монарха, находился больной в какой-нибудь избушке, брошенный на руки каких-то крестьян? — промолвила герцогиня.
— Вы ошибаетесь, высокочтимая герцогиня. Нашего больного лечить один монах из братии этого монастыря. Мне кажется, что и вы его хорошо знаете. Это отец Хрисанф. Я на себе испробовал его искусство врачевания, а потому и доверил ему раненого.
В это время в зал вошел отец Хрисанф, и, низко поклонясь архиепископу, остановился посреди комнаты.
Архиепископ спросил его о здоровии больного.
Отец Хрисанф ему отвечал, что здоровье больного восстановляется.
— Можно ли его теперь перенести в монастырь? — спросил архиепископ.
— Это вполне возможно, ответил монах, — хотя я нахожу, что и там ему хорошо. Он не лежит в душной избе, а в шатре на свежем воздухе.
— Но теперь скоро наступит осень, и пойдут дожди. Я приказываю тебе сегодня же перенести его в монастырь. Я хочу его видеть и самому убедиться в состоянии его здоровья.