Рингильда побледнела, как полотно, и ноги у нее подкосились; сердце сильно билось в груди ее.
Альберт первый вошел в палатку больного, который лежал с открытыми глазами и смотрел на входящих к нему отца Хрисанфа и Рингильду.
«Мой сон, мое видение», — думал рыцарь, и обратясь к Альберту, который стоял у его постели, он спросил его:
— Кто эта молодая девушка?
— Моя сестра Рингильда, — ответил ему молодой человек.
— Твоя сестра! — воскликнул с удивлением рыцарь.
В это время Хрисанф подошел в постели больного и сказал ему, что архиепископ приказал нести его в монастырь.
— Никто, кроме короля, не имеет права давать мне каких-либо приказание. Мне здесь так хорошо, вы с такою любовью ходили за мною, что я теперь разлуку с вами считал бы большим горем. Я отсюда не уйду, если вам не надоел!
Так говорил он, нежно глядя в глаза Рингильде, лицо которой так и просияло от радости. Она улыбнулась ему.
«Теперь мы всесильны», — думала молодая девушка и больше не боялась ни архиепископа, ни герцогини.