— Иди, Хрисанф, — продолжал больной, — и скажи архиепископу, что мне и здесь хорошо, что тут свежий воздух, аромат полей и лесов, что моя молодая сестра милосердия будет приносить мне большие букеты полевых цветов и вместе с ней мы будем выбирать те цветы или травы, которые необходимы для моего исцеления. Не правда ли, Рингильда? — обратился он к молодой девушке, протянув ей руку и притягивая ее к своей постели. — Ты это все с любовью сделаешь для меня. Неужели такое сокровище я должен променять на серые монастырские стены и в довершение всего лишиться ухода за мною любящих меня людей? Нет, этого не будет! Пусть архиепископ успокоится. Скажи ему, что я вскоре сам приеду в Ольдеслое благодарить его за его внимание. Скажи ему еще, что я никогда так не чувствовал себя бодрым и счастливым, а это явный признак моего возрождения к жизни!
Рингильда торжествовала.
— Но мой дорогой вельможа, архиепископ и герцогиня фон Люнебург хотели вас видеть.
— Пусть придут сюда, если желают меня навестить, — ответил ему больной.
— Герцогиня хотела сама быть вашей сестрой милосердия, — продолжал монах.
— Она этого не умеет: ей нужно сто помощниц с ее аристократическими руками; я в первый раз после столь долгого одиночества почувствовал сердечную теплоту, высокую любовь, которой был лишен и потому был несчастлив среди блеска, почестей и славы. Сердце мое страдало. Теперь я знаю, что меня любят, как никогда смертный не был еще любим. Настоящее счастие, которого я так долго искал, я нашел во всей полноте, глубине, самоотвержении. Неужели променять это сокровище на монастырские стены и уход за мною герцогини? Нет, никогда!.. Иди, иди скорее, Хрисанф! — и он гнал монаха, говоря ему:- Скажи архиепископу и герцогине, чтобы они оставили меня в покое. Я счастлив, очень счастлив!
— Не уходи отсюда, не покидай меня! Ты одна можешь даровать мне жизнь!
Рингильда с ним осталась, с нежностью ухаживая за ним, предупреждая все его желания, давая ему лекарство и питье. Когда она выходила, он тревожно провожал ее глазами и скучал, когда она не находилась близь него.
Отец Хрисанф вернулся из монастыря и оповестил Рингидьду, что герцогиня и архиепископ сейчас сами прибудут к раненому.
— Я уйду к Эльзе, — сказала Рингильда, — я не хочу видеть герцогиню.