— Но, ведь высокочтимая герцогиня хотела остричь ее, как солдата, и вышить кому-то знамя ее волосами, — вмешался отец Хрисанф. — Рингильда хорошо сделала, что ушла из монастыря. Я бы тоже самое сделал на ее месте.
— К воспитанницам нельзя применять правил, годных для монахинь, — вмешался в разговор рыцарь dominus Эйлард.
— Гладьте ее по головке, если вам это доставляет удовольствие, — сказала герцогиня рыцарю. — Но я буду требовать законного наказания за ее побег.
Она поднялась со своего сидения и сказала архиепископу:
— Уйдемте отсюда! Нам нечего тут делать.
Архиепископ Андреас простился с раненым и, проходя мимо Рингильды, смеясь и незлобно погрозил ей пальцем.
Вскоре повозка архиепископа скрылась из глаз встревоженных ее появлением счастливых людей этого мирного сельского уголка.
Видя, что и архиепископ взял сторону Рингильды, герцогиня ни слова с ним не говорила до своего монастыря. Он высадил ее там и поехал дальше. Кунигунда и графиня Галланд следовали за ними.
* * *
Прошла еще неделя, и рыцарь dominus Эйлард встал с постели. Как ясно для него светило солнце, как хорошо ему пели песни птицы; как радостно было у него на душе в обществе Рингильды, которая так искренно и самоотверженно любила его.