Рингильда узнала рыцаря dominus Эйларда. Сильное горе, которое она ощущала еще несколько минуть тому назад, сменившееся вдруг неожиданной радостью, ее обезумило. Она хотела броситься к нему; но он холодно отстранял ее рукой.
— Что я тебе сделала? — вскричала Рингильда, бледнея и трясясь всем телом. — Ты меня больше не любишь! Это еще хуже смерти. Нет, этого быть не может, — молила она его издали. — Я лишилась разума и вижу это во сне, это мне представляет помраченный ум. Прости, что я поверила твоему взгляду, твоим словам и обещаниям. Теперь мне остается только уйти отсюда, чтобы ты никогда я нигде меня не встретил.
Рыцарь поднял глаза к небу и промолвил:
— В твоих жилах течет та же самая кровь, как в жилах твоего брата. Она предает, это кровь изменников!
— О, довольно. Прошу тебя, пощади! Больно, страшно больно! Ты должен быть доволен собою; ты заставил меня сильно страдать, в одно мгновение превратил счастливого человека в несчастного, отнял у меня способность мысли и действия, оставив на земле только один ходящий труп, бедного идиота! Ты убил мою душу!
Рингильда опрометью бросилась бежать из усыпальницы, не взглянув даже в лицо того, который еще так недавно был ее идеалом.
Поспешно миновав ограду кладбища, она остановилась, чтобы перевести дух и отереть холодный вот, выступивший у нее на лбу, еще раз взглянула на это кладбище, где она схоронила свое счастье. Ей еще не верилось, что оно разрушилось так скоро. Она еще раз остановилась, взглянув издали на этот сад, на этот замок, к которому она приближалась с таким сильным сердцебиением и в стенах которого она ожидала жизни или смерти. Природа замолкла, на всем царила тишина. Рингильда стояла, как будто ожидая чего-то; никто не заботился больше о ней; никому не было дела до того, что она так сильно страдала. Она устыдилась своего неугасшего луча надежды и поспешно стала удаляться из этого места, где она схоронила все свои мечты.
Она шла без оглядки, шатаясь и едва переводя дух, прислушиваясь в собственным шагам и не понимая даже, куда она идет. Она шла долго, без устали несколько верст, наконец, пришла в большому озеру, окаймленному густым лесом, изнеможенная, неспособная что-либо мыслить, и села здесь на камень. Она с ночи ничего не ела, но ей и есть не хотелось; ей приходили в голову мысли о смерти, как о желанной гостье и избавительнице от страданий.
Июнь месяц стоял в своем исходе. Рингильде вспомнилось, что год тому назад dominus Эйлард в это время уехал из деревни Борнговед, исцеленный от своих ран ее стараниями, вспомнила их горячее прощание, слезы, обещания, разлуку и, наконец, зловещий сон.
«Вот что он мне сулил, — думала молодая девушка. — Боже мой! воскликнула она в отчаянии, я не могу больше жить, я не хочу жить».