Ускюбъ подвернулся, какъ оазисъ въ пустынѣ. Поѣздъ шелъ по глубокому ущелью, къ вечеру совсѣмъ темному. Вдругъ по горамъ, направо и налѣво замелькали бѣленькія мазаныя хатки. Одна надъ другой, другая надъ третьей, отъ дороги до самаго гребня горы. Побѣжали въ гору террасками. Всѣ освѣщены заходящимъ солнцемъ, всѣ розовѣютъ, загораются полымемъ оконца, блекнутъ и снова искрятся. Каждая хатка съ терраской, съ балкономъ, На балконахъ люди въ красномъ, больше женщины. Наше появленіе внесло въ ихъ среду движеніе. Онѣ перевѣшиваются черезъ балконы, смотрятъ пристально и жадно въ нашу сторону, словно стараются разгадать среди насъ близкихъ людей, говорятъ что-то непонятнымъ для насъ крикливымъ говоромъ. Машутъ руками, привѣтствуютъ насъ. Можетъ быть, онѣ имѣютъ въ виду и не насъ вовсе, а свою мечту, но мы охотно принимаемъ все на свой счетъ и тоже машемъ имъ, кричимъ, кому что придетъ въ голову.
Совсѣмъ близко отъ моего окна бѣжитъ турчанка въ красномъ. Бѣжитъ она въ гору, легко перегибается вправо и влѣво упругимъ стройнымъ тѣломъ, смѣло и плавно поддаетъ бѣгу локтями, широко и вольно взмахиваетъ шальварами... какъ птица летитъ. У насъ женщины такъ не бѣгаютъ. Завернула за уголъ, пропала. Остался на сердцѣ слѣдъ чего-то раньше времени оборвавшагося, словно не удалось дослушать до конца сказку, дочитать упоительную романическую исторію.
За поѣздомъ бѣжали мальчишки. Кричали, падали, снова бѣжали, отставали и награждали другъ друга тумаками. Мальчишки, какъ вездѣ, во всемъ мірѣ: непослушные, дерзкіе, каверзные.
Я видѣлъ, какъ и здѣсь нашлепываютъ ихъ ладонями по извѣстному мѣсту, и какъ кричатъ они отъ обиды злымъ голосомъ, кусаются. Мальчишки всегда кусаются, когда злы.
Эти мальчишки принесли на станцію удивительные кувшины изъ красной пористой глины. Сдѣланы кувшины въ видѣ греческой амфоры и такъ художественно, съ такими изящными украшеніями, что наши дамы вмигъ раскупили ихъ, чтобъ повезти домой на память о Македоніи. Благо, дешево продавались,-- по двадцати копѣекъ за кувшинъ. Должно быть, искусство дѣлать ихъ привилось здѣсь съ поры Александра Македонскаго, и привили его сами древніе греки. Я тоже купилъ на память кувшинъ. Въ немъ была холодная ключевая вода замѣчательнаго вкуса, и украшенъ онъ розой.
VII.
На слѣдующій день утромъ мы проснулись въ подлинной Сербіи. Сербія -- это безконечное кукурузное поле съ часто разбросанными зелеными островками посерединѣ. Островки -- сливные и вишневые садики. Среди садиковъ низкія бѣленыя хаты съ соломенными крышами до того похожими на наши полтавскія, что забываешь даже, гдѣ ѣдешь: по нашей Малороссіи или по Сербіи. Около хатъ на завалинкахъ тѣ же сивоусые неповоротливые старики въ такихъ же длинныхъ бѣлыхъ сорочкахъ и бабы въ пестрыхъ клѣтчатыхъ плахтахъ, съ головными платками, повязанными такъ же, какъ повязываютъ наши хохлушки. Тотъ же говоръ, та же мелодія рѣчи, повадка, походка, то же добродушіе.
На одной изъ станцій поѣздъ стоялъ долго. Мы бѣгали на ярмарку, которая собралась неподалеку. Потолкались здѣсь, купили арбузовъ, винограда "по два гроши за око",-- на наши деньги что-то около восьми копѣекъ за три фунта,-- нашли корчму и выпили пива. Пиво было настолько хорошо и дешево, что слава о немъ моментально разнеслась по всему поѣзду. Мужчины гурьбой двинулись къ корчмѣ и, должно быть, добрую половину запаса выпили. При разсчетѣ мальчишка-подручный вздумалъ было взять съ нѣкоторыхъ дороже цѣны, назначенной старикомъ хозяиномъ. Надо же было видѣть. какъ разсердился старикъ на своего подручнаго: кричитъ, топаетъ ногой, тянется къ чупринѣ.
И чѣмъ ближе подвигались мы къ Нишу, тѣмъ гуще было населеніе, тѣмъ культурнѣе мѣстность. Вмѣстѣ съ тѣмъ все чаще и чаще стали встрѣчаться раненые. Они запруживали станціи, лежали вповалку на землѣ вдоль линіи, кое-какъ перевязанные, съ запекшеюся кровью на одеждѣ. Нѣкоторыхъ уводили подъ руки бабы, тутъ же перевязавъ ихъ своими цвѣтными платками. Подъ Нишемъ поѣздъ нашъ наполнился ими такъ, что некуда было ступить... И, что особенно насъ угнетало, не видно было слѣдовъ правильной медицинской помощи. Ближе къ мѣсту боя. видимо, были еще перевязочные пункты, а тутъ по желѣзной дорогѣ и дальше въ глубинѣ страны лѣчили бабы, перевязывали бабы, ухаживали онѣ же. Чѣмъ и какъ. Господь имъ свидѣтель.
Въ Нишѣ на станціи мы встрѣтили первый отрядъ сестеръ милосердія, только-что пріѣхавшій сюда изъ Россіи. Здѣсь были врачи и студенты. Они, какъ оказывается, пріѣхали сюда не прямымъ путемъ, черезъ Болгарію, а поднялись по Дунаю вверхъ, до той узкой полосы, гдѣ смыкаются сербская и румынская границы. Болгарское правительство не пропустило этого отряда черезъ свою территорію подъ предлогомъ "строгаго нейтралитета".