Возможно, что если бы не онъ -- мы нѣкоторое время ѣхали бы въ пылающемъ поѣздѣ, а потомъ, вѣроятно, утучнили бы своими костями и безъ того богатыя человѣческимъ тукомъ македонскія поля.
Благодаря сербу, все кончилось благополучно. A какой-нибудь полудикій македонецъ найдетъ фамильное серебро стараго барскаго рода, и изъ несчастья барыни родится счастье для него, полуголоднаго оборванца.
Развеселая компанія нашихъ сосѣдей, не стѣсняясь присутствіемъ адвоката, заранѣе поздравляла невѣдомаго македонца съ находкой и не безъ зависти разсуждала о томъ, какъ македонецъ лихо подвыпьетъ.
VI.
Проѣхали черезъ тѣ два моста, о которыхъ тревожно говорилъ знакомый сербъ въ Салоникахъ. Мосты дѣйствительно были не изъ пріятныхъ. Въ этомъ мѣстѣ дорога уже извивалась по торнымъ ущельямъ. Мосты были перекинуты черезъ бурливую горную рѣчку и проносились высоко-высоко надъ ея шершистымъ, каменистымъ русломъ. Когда-то они построены были прочно: изъ громадныхъ, спаянныхъ цементомъ, гранитныхъ глыбъ и стали. Но ихъ взрывали, можетъ быть, не пять и не шесть разъ, а больше. Въ гранитѣ замѣтны были слѣды закопченыхъ трещинъ, желѣзныя скрѣпы во многихъ мѣстахъ были вывернуты изъ гнѣздъ, закручены, поломаны, кругомъ валялись обломки и обглодки массивнаго сооруженія, котораго въ мирномъ краѣ хватило бы на тысячи лѣтъ.
Къ нашему счастью, проѣхать по обоимъ мостамъ было еще можно, и мы проѣхали. При этомъ поѣздъ двигался по нимъ, какъ слѣпой въ незнакомомъ мѣстѣ, ощупью. И особенно жутко было въ срединѣ, надъ самой пучиной. Тамъ по развалинамъ мостовыхъ быковъ дерзко прилажены были кое-какіе жалкіе горбыли, и на горбыляхъ положены рельсы. Они безпощадно гнулись подъ тяжестью вагоновъ, трещали, готовясь каждую секунду рухнуть и потащить насъ за собой.
И все же мы проѣхали. Но когда по другой конецъ оставленнаго поѣздомъ моста я встрѣтился глазами съ сербскимъ мужикомъ въ домотканномъ короткомъ полукафтанѣ; въ лаптяхъ и съ ружьемъ на плечѣ, то въ большихъ и внимательныхъ карихъ глазахъ ясно прочиталъ удивленіе, которое, казалось, говорило:
-- Вотъ-то счастливчики! Проѣхали и ногъ не замочили!
И дѣйствительно, на другой же день въ Нишѣ до насъ дошелъ слухъ, что сербскіе вооруженные мужики не доглядѣли: одинъ изъ мостовъ еще разъ взорванъ. Взорванъ, вѣроятно, бунтовавшими неизвѣстно противъ кого албанцами.
До самаго Ускюба мы ѣхали все тѣмъ же безлюдьемъ, все той же пустыней. Только не степь окружала насъ, а невысокія, полуголыя, страшно обрывистыя и скалистыя горы. На горахъ даже пастуховъ не было видно. И странно, несмотря на полное безлюдье, не видно было по горамъ и дикаго, нетронутаго строевого лѣса. Повсюду кустарникъ, низкія, словно опустошенныя кѣмъ, заросли.