VIII.

Передъ вечеромъ распростились мы съ гостепріимнымъ Нишемъ, а ночью со всей, на половину родной, печальной Сербіей.

Впереди ждала насъ Болгарія, тоже родная и близкая, но ожиданіе это лежало на сердцѣ камнемъ. Въ поѣздѣ изъ вагона въ вагонъ ходили слухи одинъ мрачнѣе другого. То говорили, что болгарская граница уже закрыта для насъ, и намъ придется вернуться назадъ, то -- придется намъ застрять не въ Сербіи, а въ самой Болгаріи...

Не знаю, кто и съ какой цѣлью сѣялъ такіе слухи, но въ концѣ концовъ и отъ нихъ родилось не одно только худое: ѣдешь въ самомъ дѣлѣ, ждешь впереди наихудшаго, а пріѣхалъ -- не такъ ужъ плохо, какъ ожидалось. Напримѣръ, на первой же болгарской станціи, Царибродъ, мы пріятно изумлены были встрѣчавшими нашъ поѣздъ русскими жандармами. Прямо такъ-таки жандармы наши -- и все. Тѣ самые, съ которыми, по пословицѣ, хочется цѣловаться, когда возвращаешься домой изъ-за границы послѣ долгихъ скитаній.