-- "Проведу-ка я эту пару лишнихъ дней въ Софіи,-- думалось мнѣ при этомъ,-- авось мои болгарскіе друзья наговорятъ еще большихъ страховъ и ужасовъ про Сербію".
ІV.
Партія къ первому поѣзду составилась человѣкъ въ двѣсти. Я не знаю, что бы мы стали дѣлать безъ помощи нашего консульства. Оно распорядилось относительно извозчиковъ для багажа, а это при отправкѣ вразъ двухсотъ человѣкъ -- одолженіе не малое. Сами рѣшили идти пѣшкомъ, такъ какъ отъ пристани до вокзала было въ сущности близко.
Извозчики были всѣ греки. Ну и извозчики! Лошаденки какъ мыши и къ тому же драныя, замореныя, еле двигаютъ ногами. Вмѣсто телѣгъ дроги, на которыхъ еще большіе чемоданы можно было поставить, а мелочь -- никакъ. Все же уложились, пудовъ по семи на подводу,-- больше грекъ не бралъ: тяжело.
Частъ публики пошла напрямки, а часть должна была идти за подводами, присмотрѣть. Я попалъ въ доглядатаи. Мнѣ же пришлось поэтому платить за подводу: грекъ не хотѣлъ двигаться съ мѣста, не получивъ свои два съ половиной франка авансомъ. Къ несчастью, со мной не было греческой мелочи, а ни итальянской, ни сербской грекъ не бралъ. Моталъ головой, бормоталъ что-то, и въ этомъ бормотаньѣ я отчетливо улавливалъ русское "нэтъ" и французское "д'аржанъ".
Нечего дѣлать, пришлось вынуть завѣтные десять греческихъ франковъ, которые береглись, по совѣту серба, на билетъ, и отдать.
-- На! -- проговорилъ я съ достоинствомъ,-- сдачи!
Грекъ схватилъ монету, и мгновенно,-- не успѣлъ я замѣтить, какъ,-- она исчезла въ его рваныхъ штанахъ съ ширинкой до полу.
-- Сдачи? -- повторилъ я настойчиво.
Грекъ смотрѣлъ на меня снизу вверхъ большими, черными. будто выточенными изъ антрацита, глазами и молчалъ.