-- А я,-- разсказывалъ Филиппычъ о причинѣ своего прихода,-- радъ очень... Давно въ Лапотномъ живыхъ людей не видно... Подъѣхалъ ямщикъ,-- спрашиваю:
-- Кого привезъ?
-- Такихъ-то и такихъ-то.
-- Рѣшилъ: "сбѣгаю". Вспомнили насъ, плѣненныхъ, въ день свѣтлаго праздника!.. А у насъ: и-и!.. Завяжи глаза, да бѣги!..
-- Все Гараська?
-- Онъ! Онъ, раззоритель! Приставъ всѣ дѣла на него возложилъ... Диктаторъ онъ у насъ... выше Бога и царя!.. Вы не слыхали, какъ со мной онъ поступилъ?..
Разумѣется, мы не слыхали.
-- Какъ же!.. Въ газетахъ было пропечатано. Пришла ему фанаберія обыскъ у меня учинить. Пятьдесятъ шесть лѣгь мнѣ, служебный юбилей праздновалъ -- и вдругъ... на! Ворвались, кричатъ: "обыскъ!"
-- Бумагу покажи, распоряженье начальства -- говорю. Онъ кулакъ къ носу подноситъ, рычитъ: "вотъ бумага!.."
-- Ахъ ты,-- говорю -- дерзкая твоя харя! Отъ начальника округа въ чинѣ статскаго совѣтника, Ѳедора Петровича Рублева, хлѣбомъ-солью почтенъ!.. Чиновникъ я, въ чинѣ коллежскаго... Присягу два разъ принималъ! А ты кто?.. Много я наговорилъ съ раздраженья, покуда они ломали все, да шарили. Ничего не нашли,-- досадно имъ стало. Кричитъ Гараська казакамъ: "Вяжи его, стараго чорта, волоки на снѣгъ!" Выволокли, по снѣгу тащатъ.. Кричу я... Слышу, народъ подходитъ.