Увлекая за собой шпильки и гребни, волосы мягко облегли шею дѣвушки, дѣлая ее, дѣйствительно, похожей на святую.
-- Ну, да... вы помните,-- вернулась она къ дѣйствительности.-- Я десятка рублей не имѣла на библіотеку... Нужно было писать бумагу инспектору, инспекторъ писалъ въ земство, земство предлагало сходу, и... мужики отказывали... Те-еперь!
Марья Васильевна красивымъ жестомъ закинула на спину волосы и выхватила изъ-за корсажа мятый конвертъ.
-- Смотрите! Двѣсти рублей!!
Она тряхнула конвертомъ, и десятки правильно выбитыхъ золотыхъ кружковъ высыпались на столъ съ тусклымъ нерѣшительнымъ звономъ. Дѣвушка снова заметалась по комнатѣ. Легко наклоняясь молодымъ гибкимъ тѣломъ, она подбирала шпильки.
Денегъ, дѣйствительно, было двѣсти рублей.
-- Трофимъ, разскажите Ѳомѣ невѣрующему, для чего эти деньги!-- крикнула учительница сквозь зубы, остановившись передъ нимъ съ полнымъ ртомъ шпилекъ.
Трофимъ разсказалъ, что деньги ассигнованы сходомъ. Половина суммы должна пойти на оружіе, половина на библіотеку. Онъ досталъ заложенную въ книжный переплетъ бумагу и подалъ мнѣ. Это былъ приговоръ схода. "1905 года, ноября 8 дня,-- гласилъ приговоръ,-- мы, граждане села Лапотнаго, той же волости, N-ской губерніи и уѣзда, были собраны нашимъ старостой Степановымъ на всеобщій сходѣ, гдѣ имѣли сужденіе о необходимости для насъ библіотеки и боевой дружины для ночныхъ обходовъ нашего села, на случай лихого человѣка, грабителя и лиходѣя своему же брату"... Далѣе шло постановленіе объ ассигнованіи изъ мірскихъ суммъ денегъ и именное полномочіе для производства "таковыхъ расходовъ". Полномочіе было дано Трофиму Яблокову, Марьѣ Васильевнѣ и, почему-то, мнѣ.
-- Вотъ видите,-- поспѣшила упрекнуть меня Марья Васильевна,-- вы за два года глазъ не показали въ Лапотное, а народъ васъ помнитъ.
Она теперь стояла у печки со сложенными назадъ руками и волосами, завитыми на головѣ въ широкій раскидистый узелъ. Мое невѣріе, должно быть, показалась ей окончательно сломленнымъ: ея слова и жесты были уже болѣе спокойны и добродушны.