-- Голенастый морило! у -- у!..
Жутко станетъ "барину". Кружитъ, обходитъ толпу, а то извозчика кликнетъ, наутекъ! Надежнѣй такъ.
А вслѣдъ ему злое несется, какъ волку:
-- Улю-лю-лю-у!
Бабы, какъ, всегда, вѣрили въ чудеса; сойдутся и шепнутъ тихенькимъ кроткимъ шепотомъ. Сами стылыя, зенки таращатъ, будто бы дурманомъ сыты.
-- Знаменье было, бабочка, знаменье... живой не сойти съ этого мѣста! Пришелъ старецъ съ Аѳона, изморенный, весь сѣденькій. Зашелъ старецъ въ церкву, помолиться хотѣлъ. Не поспѣлъ сказать: "Господи",-- растворились врата, и одинъ за другимъ вышли три кочета: бѣлый, красный и черный. Испужался старецъ.
-- Господи, что за притча за такая?
И молвитъ бѣлый кочетъ голосомъ человѣчьимъ:
-- "Не бойся, старче, я -- моръ на людей отъ голода!"
И красный молвилъ: