-- Так что все кричали и били, ваше превосходительство.
-- Но кто же именно из них бил тебя?-- настаивал председатель, указывая на подсудимых.
При этом вопросе все в зале как бы онемели на те несколько секунд, пока Покасанов перевел дух и затем отчеканил:
-- Не могу знать. Так что все били, ваше превосходительство.
-- Не "говори: "все",-- строго заметил генерал,-- а назови, кто бил.
-- Не моту знать... многие мертвые.
-- Ты оставь мертвых. Подумай, можешь ли ты по совести утверждать, что тебя бил из этих кто-нибудь, из подсудимых?-- спросил председатель.
-- Не могу знать, кто бил. Все били.
Покасанов рассказал дальше, что в свалке с него был сорван мундир, в двух местах прострелена фуражка и, в борьбе, о чью-то голову он отбил приклад винтовки.
Он рассказывал твердо и отчетливо, но чем дальше, тем больше бледнел и задыхался, а голос его был сух, скрипел и неестественно звучал в зале.