Невѣста поѣхала вѣнчаться: стукъ экипажа поразилъ слухъ Фрица. Голосъ, казалось, оцѣпенѣлъ въ его отверстыхъ губахъ; смотря на его окаменѣніе и блѣдность, предъ которой прежняя ни чего не значила, можно было принять его за истуканъ изсѣченный изъ чистаго мрамора.
Но сія тишина была мгновенна: онъ началъ стучать въ дверь: не многіе оставшіеся люди, бывъ весьма заняты по случаю свадьбы, не обращали вниманія на производимый имъ стукъ; онъ, видя, что никто нейдетъ къ нему, рѣшился выломать дверь: напрягъ оставшіяся силы, раздался трескъ, онъ освободился, схватилъ ножъ и устремился къ церкви, гдѣ вѣнчался Августъ. Онъ хотѣлъ прервать бракосочетаніе, но не успѣлъ и увидѣлъ ново-брачныхъ, выходящихъ изъ храма: ножъ сверкнулъ въ рукѣ, кровь брызнула изъ Августа!
"Женихъ убитъ! держите убійцу! " раздалось множество голосовъ; опасность придала Фрицу новыя силы,-- онъ побѣжалъ, отмахиваясь ножемъ отъ преслѣдователей.
Фрицъ былъ за городомъ, но все еще безпрестанно оглядывался назадъ, боясь пре-слѣдованія. Онъ своротилъ съ дороги въ лѣсъ, желая скрыться въ чащѣ онаго. Ночь была самая свѣтлая; ему казалось, что сама природа хотѣла его гибели, и проклиналъ сіяніе свѣтилъ небесныхъ, освѣщавшихъ путь за преступникомъ; но скоро онъ не имѣлъ болѣе причины сѣтовать на блистаніе небесъ. Густыя тучи начали скопляться и вскорѣ мракъ сдѣлался непроницаемымъ. Фрицъ остановился, почитая себя въ безопасности, бросился на землю отъ изнеможенія и началъ размышлять о злодѣяніи, имъ учиненномъ, злодѣяніи, о которомъ одна мысль всегда заставляла его ужасаться, которое почиталъ гнуснѣйшимъ и отвращалъ съ негодованіемъ взоры отъ содѣлавшихъ оное. Бѣдный Фрицъ! Онъ преступникъ; въ душѣ несчастнаго свирѣпствуютъ муки конечно лютѣйшія мукъ, причиненныхъ Августу.
Блескъ молніи, сопровождаемый громомъ, прервалъ размышленія Фрица; онъ вскочилъ, смотрѣлъ во всѣ стороны и дрожалъ какъ листъ. Увлекаясь внѣшними впечатлѣніями, онъ иногда оказывалъ твердость духа, но отъ природы былъ наклоненъ къ робости: онъ въ глухомъ лѣсу находился еще въ первый разъ и притомъ одинъ, съ вопіющею совѣстію, ночью, во время грозы; ужасъ овладѣлъ преступнымъ, онъ не вѣрилъ привидѣніямъ и однако жъ теперь страшился ихъ: напрасно ободрялъ себя, напрасно приводилъ на память все, что доказывало нелѣпость сего суевѣрія. Но Фрицъ имѣлъ еще причину бояться болѣе основательную: онъ могъ сдѣлаться добычею разбойника или хищнаго звѣря, и потому рѣшился выбраться немедленно назадъ изъ лѣсу. Онъ хотѣлъ бы бѣжать, но мрачность и густота деревьевъ едва позволяли ему пробираться; съ каждымъ шагомъ страхъ и нетерпѣніе въ немъ увеличивались. Когда молнія позволяла ему видѣть окружающіе предметы, какое-нибудь дерево казалось чѣмъ-то страшнымъ, и онъ трепеталъ сильнѣе.
Онъ продолжалъ идти, руки его встрѣчали менѣе деревьевъ, ноги были въ водѣ; но онъ не прежде остановился, какъ, погрязнувъ, бывъ къ тому принужденнымъ. Молнія залила пламенемъ окрестность, громъ разразился надъ годовою устрашеннаго; онъ увидѣлъ вокругъ себя камни поросшіе мохомъ, осѣненные мрачными елями; "кладбище" -- вскричалъ онъ, потерявъ совершенно присутствіе духа: упалъ на колѣна, воздѣлъ руки къ небу, и произнесъ молитву: "Боже справедливый! я убійца: Ты караешь преступнаго; но Ты неисповѣдимо милосердъ: окажи на мнѣ недостойномъ благость Твою."
Дождь рѣкою низвергся на землю; змѣеобразныя струи молніи разсѣкали мракъ; громъ гремѣлъ, не умолкая. Онъ хотѣлъ оставить сіе мѣсто смерти и ужаса; но куда идти? Вездѣ онъ видѣлъ могилы, и при малѣйшемъ движеніи погрязалъ болѣе. Ночь прошла такимъ образомъ, ночь, о которой и въ старости Фрицъ вспоминалъ съ содроганіемъ. Утро открыло ему заблужденіе: онъ увидѣлъ вокругъ себя болото, усѣянное камнями и елями, и ободрился. Не имѣя на себѣ сухой нитки, дрожа отъ холода, чувствуя необходимость въ успокоеніи, а болѣе опасаясь провести еще подобную ночь, онъ побѣдилъ страхъ быть узнану и рѣшился искать убѣжища въ какой нибудь деревнѣ. Онъ выбрался изъ топи и пошелъ самъ не зная куда, рѣшась не перемѣнять направленія: ибо это былъ единственный способъ напасть на дорогу ведущую къ жилью.
Переходъ чрезъ болота и самые маленькіе ручьи сдѣлался почти невозможнымъ. Уже полдневное солнце, невидимое за тучами, было надъ горизонтомъ; уже усталый Фрицъ не могъ болѣе продолжать пути своего, и едва отошелъ нѣсколько верстъ, все еще видѣлъ вокругъ себя лишь глухой лѣсъ. Онъ упалъ на землю: тѣло успокоилось, дѣятельность души увеличилась. Онъ вспомнилъ безпечность юности, сердце наполнилось признательности къ его благотворительницѣ; вспомнилъ надежды честолюбія, еще недавно его восхищавшія: отнынѣ онъ долженъ скрываться, онъ преступникъ! Отнынѣ главнѣйшимъ его желаніемъ должна быть безвѣстность; вспомнилъ блаженство первыхъ дней возвращенія на родину: но дни ясные не долго продолжались, не надолго ихъ воспоминаніе усладило терзанія горестнаго; преступленіе снова разлило мракъ въ душѣ его; наконецъ вспомнилъ прошедшую ночь и мгновенно всталъ, пошелъ скорыми шагами; но скоро силы, возрожденныя отдохновеніемъ, оставили его. Онъ едва могъ передвигать ноги, и между тѣмъ ему должно было переправляться чрезъ пространную топь; надѣялся перейти оную и жестоко обманулся: каждый шагъ ему стоилъ неимовѣрныхъ усилій, и съ каждымъ шагомъ утомленный погрязалъ болѣе. Уже тщетно напрягалъ истощенныя силы свои, уже онъ не могъ поднять ноги, потонувшей въ тинѣ: въ отчаяніи началъ кричать, требуя помощи; но кругомъ все молчало. Чрезъ нѣсколько времени новое мучительное чувство голода уже стало терзать его. "И такъ сіе мѣсто назначено мнѣ могилою, думалъ онъ; гдѣ найду пищу, нужную для продолженія прекращающагося бытія моего? Кто подастъ мнѣ руку помощи и извлечетъ меня? Я долженъ умереть: ужасна смерть преступнику!"
Такъ! смерть ужасна для обагреннаго кровію ближняго!-- Онъ то возсылалъ мольбы къ Существу Всевышнему, требовалъ его милосердія, то умолялъ духъ убіеннаго простить его злодѣяніе. Но между тѣмъ отдыхъ опять далъ ему возможность дѣйствовать членами: онъ поползъ и наконецъ рокъ улыбнулся несчастливцу. Въ нѣсколькихъ шагахъ онъ увидѣлъ совершенно незрѣлую бруснику,-- и радовался какъ будто нашелъ сокровище; бросился къ ягодамъ и поѣлъ ихъ съ жадностію. Голодъ его не утолился; но Фрицъ могъ теперь приподняться на ноги, и -- побрелъ.
Кто опишетъ восторгъ его, когда онъ увидѣлъ предъ собою дорогу, которой искалъ съ такимъ нетерпѣніемъ? "Я спасенъ" произнесъ онъ, ступивъ на оную. Но куда идти? въ которой сторонѣ ближняя деревня?" -- Онъ направилъ путь на удачу.--