— А, Авенир Игнатьевич!.. Что вы так поздно? — приветствовала она Лигуса, появившегося перед киоском.
Он низко нагнул свою напомаженную голову и, снова подняв ее, прикоснулся губами к протянутой ручке.
— Я был занять, кончал поэму.
— Какие все глупости! Вы тут необходимы.
— Зачем?
— Чтобы быть у кассы. Бедный Эспер Михайлович совсем измучился.
— Ай-ай-ай, charmeuse, какая клевета! Я счастлив, что могу быть вам полезен, — и он чмокнул, поймав на лету ручку Ненси.
— Я постараюсь загладить свою вину, — робко проговорил Лигус.
— А дедушке оставили стаканчик… старому солдату? — шутливо басил Нельман.
Он был чрезвычайно доволен балом и собою; он считал себя красивым мужчиной и испытывал высшее наслаждение, когда облекался в полную парадную форму.