— Сейчас, ваше превосходительство!.. — откликнулся молодой, стройный поручик местного полка — Сильфидов, старавшийся подражать столичным гвардейским собратьям, для чего считал почему-то нужным носить бриллиантовое колечко на мизинце с длинным ногтем и тоненькую браслетку на правой руке.
Он быстро подал Ненси чистый стакан и ловко поднес его, наполненный, Нельману.
— А вы что же это тут? — усмехнулся Нельман, отхлебывая из стакана и потряхивая серебром своих тяжелых эполет. — Сейчас был у m-lle Завзятой… Ведь вы приставлены к цветам… Она в отчаянии: «пропал, говорит, мой помощник; не знаете ли, где поручик?» А он, изволите видеть, здесь!.. Нехорошо, молодой человек, нехорошо! Хе-хе-е!..
— Я только на минуту забежал помочь… — сконфуженно забормотал, весь покрасневший, бедный поручик.
— И застрял… ха-ха-ха-ха!.. Ну ничего! — снисходительно потрепал юношу по плечу Нельман. — Мы сами были молоды, мы сами увлекались… Сколько прикажете? — обратился он к Ненси..
— Чем больше — тем лучше! — отозвался из глубины киоска сидевший у кассы Эспер Михайлович. — У нас такой prix-fixe[134].
Нельман нахмурился и, достав из бумажника десятирублевую бумажку, проговорил угрюмо:
— Со старого солдата и этого достаточно!
И убоясь, должно быть, дальнейшего разорения, с улыбкой приложился к ручке Ненси, отвесил поклон и проворно заковылял от киоска.
— Как у вас идет? — у самого уха Ненси раздался певучий голос m-me Ранкевич.