...А онъ говорилъ еще много-много: и о томъ, что жизнь коротка, и о томъ, что счастье -- только въ любви. Въ самой природѣ -- въ этомъ вѣчномъ движеніи, въ непрестанномъ обмѣнѣ веществъ -- страсть, повсюду страсть, всесильная, могущественная!.. Его голосъ звучалъ то нѣжно, то восторженно, то опускался до шопота. Голова съ сѣдыми кудрями наклонялась къ ней все ближе и ближе, а черные, отуманенные страстью глаза влекли въ себѣ неотразимо...
Руки Ненси, помимо ея воли и сознанія, обвились сами собою вокругъ его шеи, и она почувствовала на своихъ губахъ прикосновеніе его горячихъ губъ... Въ глазахъ потемнѣло, сердце точно сдавили желѣзные тиски... Она слабымъ усиліемъ оттолкнула его отъ себя.
-- Какъ только выпадетъ первый снѣгъ, я буду совсѣмъ, совсѣмъ счастливъ,-- заговорилъ снова Войновскій, пожимая нѣжно ручку Ненси.-- Зима ныньче что-то запоздала, а ужъ декабрь на дворѣ.
Не долго, впрочемъ, пришлось ждать желаннаго снѣга. Какъ-то, утромъ, Ненси, проснувшись, увидѣла улицу, сплошь покрытую бѣлымъ, пушистымъ покровомъ. Снѣгъ шелъ всю ночь.
-- Ну, снѣгъ выпалъ -- и мы ѣдемъ кататься,-- объявилъ Войновскій, входя съ оживленнымъ, радостнымъ лицомъ.-- Ѣдемъ сейчасъ; я выпросилъ у бабушки малютку Ненси.
-- Сейчасъ?
У Ненси затрепетало сердце; она убѣжала къ бабушкѣ.
-- Борисъ Сергѣевичъ, я вамъ ее поручаю -- смотрите, чтобы не простудилась,-- озабоченно внушала Войновскому Марья Львовна.
У подъѣзда стоялъ вороной рысакъ, запряженный въ щегольскія маленькія санки.
-- Я безъ кучера, буду править самъ,-- это веселѣе,-- сказалъ Войновскій.-- Ступай домой и напомни Матвѣю, что сегодня за обѣдомъ -- чужіе. Обѣдъ будетъ въ половинѣ седьмого,-- приказалъ онъ высокому мужику, державшему лошадь подъ уздцы.