И снова щелкнулъ ключъ въ дверяхъ спальни. Ненси цѣлый день не выходила изъ своей комнаты и отказалась обѣдать. Марья Львовна оскорбилась ея поведеніемъ.
Уѣхавшая послѣ завтрака, Сусанна явилась только въ ночи домой.
А Ненси то ходила взадъ и впередъ по комнатѣ, мрачно сдвинувъ брови, то ложилась навзничь на кушетку и, закинувъ за голову руки, разсѣянно глядѣла вверхъ, постукивая нервно ногой объ ногу. Она чувствовала, что нужно что-то предпринять, а что -- сама не знала, Одно было ей ясно: совершилось что-то до безобразія грязное, гнусное, вопіющее!
И не только личная обида мучила ее -- нѣтъ, все лицемѣріе, ложь и разукрашенный развратъ окружающихъ ее людей, какъ страшная общая бѣда, камнемъ придавила ей грудь.
"Любовь" и "страсть"... "страсть" и "любовь"?-- пыталась она разобраться сама, найти связь и гармонію двухъ этихъ чувствъ. Она мыслила живыми образами, и сердцемъ чувствовала всю правду, но объяснить ее себѣ, облечь въ слово -- была не въ силахъ.
-- Какъ же это?..
Дрожь отвращенія пробѣжала по ея тѣлу. Негодованіе и жалость, и обида встали изъ глубины души.
-- Такъ, значитъ, нѣтъ ничего!.. нѣтъ?.. и все неправда? И вѣрить нельзя!-- восклицала Ненси, ломая руки, тщетно ожидая отвѣта въ своей безсильной тоскѣ.
И она горько, горько рыдала, оплакивая свою молодую, поруганную страсть, тоскуя объ утраченныхъ, хотя неясныхъ, но живущихъ въ душѣ, идеалахъ любви.