Юрія ждали въ 12-му іюня. Ненси цѣлые дни проводила въ старомъ саду, въ самыхъ заглохшихъ его закоулкахъ, умышленно стараясь избѣгать встрѣчъ съ Сусанной и Эсперомъ Михайловичемъ, видимо чувствовавшими себя превосходно на лонѣ русской природы.
-- Я возрождаюсь здѣсь, положительнымъ образомъ возрождаюсь!-- восклицалъ Эсперъ Михайловичъ, моложаво пожимая своими худыми плечами.
Сусанна, напротивъ, имѣла томный видъ и была мечтательно молчалива.
Бабушка сидѣла за дѣлами, провѣряя счета, а по вечерамъ играла въ карты.
Заглянувъ въ библіотеку, Ненси попыталась-было читать, но едва одолѣла и страницу. Совсѣмъ что-то необычное творилось въ ея душѣ. Былъ ли то страхъ передъ свиданіемъ съ мужемъ, или тоска по отсутствующемъ Войновскомъ? Нѣтъ! что-то не вылившееся въ ясную, опредѣленную форму мучило ее; какая-то разорванность мыслей и чувствъ -- всего существа. Точно взяли и разорвали ее на тысячу кусковъ, и отъ безсильнаго стреиленія соединить ихъ вмѣстѣ, собрать снова въ одно цѣлое -- испытывала она непріятное, тягучее чувство...
День пріѣзда наступилъ. Ненси овладѣлъ малодушный страхъ, и на вокзалъ она не поѣхала, ссылаясь на нездоровье.
Встрѣча была неловкая, странная... И они оба смутились.
Но обаяніе лѣта, родной природы, чудныхъ воспоминаній любви -- заставили его скоро позабыть непріятное ощущеніе первой минуты. А она? Она съ каждымъ днемъ все становилась нѣжнѣе и нѣжнѣе... и въ ласкахъ его старалась найти для себя забвеніе, уйти отъ себя самой. Казалось, снова воскресла весна ихъ любви. Они читали, гуляли вмѣстѣ по деревнѣ, заходили въ избы, гдѣ онъ подолгу засиживался, бесѣдуя со старыми пріятелями своего дѣтства.
Они возвращались веселые и радостные, строя планы будущаго, оглашая рощу молодыми голосами...
Но чѣмъ ближе подходилъ роковой день, назначенный Войновскимъ, тѣмъ тревожнѣе, порывистѣе становилась Ненси.