Юрій, который совсѣмъ не ожидалъ увидѣть сегодня божественную лѣсную фею, былъ счастливъ безмѣрно.
-- Простите, что я заставила васъ ждать!-- раздался низкій грудной голосъ Натальи Ѳедоровны, матери Юрія, вошедшей торопливою походкой въ комнату.-- Извините!..
Она привѣтливо протянула руку сначала Марьѣ Львовнѣ, величаво поднявшейся съ кресла, и затѣмъ -- Ненси.
-- А... милая, прелестная барышня! Я ужъ слышала о васъ отъ своего повѣсы... Нѣтъ, нѣтъ,-- я шучу,-- поспѣшила она поправиться, увидя испуганные, умоляющіе глаза Юрія.-- Онъ у меня смирный, даже черезчуръ смирный мальчикъ... Вѣдь онъ -- поэтъ и музыкантъ...
-- О, какъ же! мы имѣли удовольствіе слышать,-- любезно вставила Марья Львовна.
Наталья Ѳедоровна засмѣялась, обнаружа свои удивительно бѣлые, ровные зубы. Когда она улыбалась, эти блестящіе зубы придавали ея немоложавому, смуглому лицу какой-то юный, бодрый видъ.
-- Да, да!.. Онъ мнѣ разсказывалъ, какъ онъ осрамился тогда у васъ... мой мальчикъ.
-- Напротивъ, онъ былъ очень... очень милъ!.. И est un peu... Н-но это -- молодость,-- заключила Марья Львовна,-- cela se passera avec le temps...
Юрій, будучи предметомъ разговора, чувствовалъ себя крайне неловко. Къ нему подошла Ненси.
-- Смѣйте только сегодня не пріѣхать -- я васъ уничтожу тогда!-- проговорила она тихо, скороговоркой, и снова, какъ ни въ чемъ не бывало, вернулась на свое мѣсто.