До самаго глубокаго вечера просидѣлъ Юрій въ старомъ бельведерѣ. Уже стемнѣло совсѣмъ. Юрій съ удивленіемъ взглянулъ на точно застывшія въ полумракѣ деревья. Среди своихъ глубокихъ, мрачныхъ думъ онъ и не замѣтилъ, что спустилась ночь. Уныло поникнувъ головою, побрелъ онъ домой...
Прошло два дня. Юрій, повидимому, былъ непреклоненъ въ своемъ рѣшеніи. Онъ не говорилъ ни слова, глядѣлъ мрачно исподлобья, цѣлые дни проводилъ въ саду. Онъ глубоко, глубоко страдалъ. Поведеніе Ненси -- то, что она такъ мало его понимала -- приводило его въ отчаяніе. При видѣ ея постоянно заплаканныхъ глазъ -- у него сердце разрывалось на части, но въ то же время онъ зналъ, онъ чувствовалъ, что, несмотря ни на что, рѣшенія своего не измѣнитъ.
Ненси все время держалась около бабушки, избѣгала оставаться съ нимъ наединѣ и смотрѣла за него глазами, полными упрёка. Бабушка же была въ совершенномъ недоумѣніи: придуманное ею самое чувствительное наказаніе оказывалось безсильнымъ.
Однажды, вечеромъ, Юрій, на глазахъ бабушки, взялъ Ненси за руку и увелъ въ садъ.
-- Послушай: неужели ты хочешь, чтобы я былъ приживальщикомъ? Ты бы должна была, въ такомъ случаѣ, презирать меня!
Сказавъ эти слова и не дожидаясь даже отвѣта, онъ бросилъ ея руку и пошелъ въ глубь аллеи.
Она побѣжала за нимъ.
-- Прости, прости меня!-- лепетала она, прижимаясь къ нему, заглядывая въ его полные скорби глаза и заливаясь слезами.
Они помирились. Вліяніе бабушки значительно ослабло, но въ тайникѣ души Ненси все-таки жила глубокая обида. Нѣтъ, онъ не любитъ!-- утверждалась она все больше и больше въ своей мысли.
Такъ протянулся мѣсяцъ, и Юрій сталъ готовиться къ отъѣзду. Въ душѣ Ненси снова вспыхнула надежда. Неужели онъ рѣшится? Неужели онъ отъ нея уѣдетъ? Чѣмъ ближе подходилъ роковой день, тѣмъ Юрій становился капризнѣе и капризнѣе. Бабушка рѣшилась, наконецъ, сама поговорить -- avec cet imbécile! Она призвала его въ кабинетъ и заперла дверь на ключъ.