МЕРИ. Джемсъ... я хочу, чтобы вы поняли...
ДЖЕМСЪ. Что говорить израненному, когда онъ почти бездыханенъ? Да что для меня ваши слезы, слова, если я оскорбилъ моего Бога... Поймите если я нарушилъ завѣты Его, что для меня... что для меня всѣ!
МЕРИ. Значитъ, важно только человѣческое; внѣшнее, форма?
ДЖЕМСЪ. Нѣтъ, нѣтъ. Но въ этомъ случаѣ въ винѣ передъ человѣкомъ нарушилось ее только человѣческое. Моя вина сейчасъ страшнѣе. Богъ мною оскорбленъ. Слышите -- Богъ! и мнѣ кажется, я слышу сейчасъ страшныя, огненная слова. Слова пророческаго гнѣва и ужаса направленныя, какъ бы ко мнѣ: "-- Гнѣвъ надъ тобой, и погибель твоя нензбѣжна!" я чувствую голосъ Божьей любви, обращенный къ моему сердцу, а мнѣ слышатся скорбный голосъ, мнѣ говорящій: "Я усталъ миловать!" Слышите, слышите! (Голосомъ, глубоко потрясеннымъ). Сама совѣсть устала! Богъ, Богъ усталъ!
МЕРИ (съ трудомъ). Джемсъ... Джемсъ...
ДЖЕМСЪ. Потомъ... потомъ вотъ передъ какъ виноватъ я еще, передъ тою, съ кѣмъ провелъ ночь. Передъ блудницей, отдавшей мнѣ ночь. Носящій въ груда свѣтъ, я утверждалъ тьму. Какъ предатель, какъ воръ, содѣйствовалъ утвержденію тьмы участвовалъ въ ней какъ трусъ и подлецъ! Мои уста, могущія возстать свѣтъ, были припечатаны поцѣлуемъ блудницы, и, отвѣчая на этотъ поцѣлуй смерти, позорно, молчала моя рука, вооруженная мечемъ Божьяго Слова, висѣла, какъ мертвая плеть, и пламень святого духа погасъ въ моей груди отъ смрада моего паденія... И я кричу... и я кричу сейчасъ изъ праха... изъ бездны униженія... Но.... Но я не знаю, будетъ услышанъ голосъ мой! Боръ!.. Богъ усталъ!..
МЕРИ. Замолчите, замолчите, Джемсъ. Я не въ силахъ болѣе слушать васъ.
ДЖЕМСЪ. Но вы... вы самая прекрасная изъ всѣхъ женщинъ, какихъ я встрѣчалъ на землѣ. Вы, обладающая сокровищами необычайной красоты, стойте на стражѣ ихъ. Стойте.
МЕРИ. Вы любите меня, Джемсъ! Да, да, я знай, что любите, иначе зачѣмъ перенесено столько? Вѣдь это изъ-за меня, изъ-за меня вы такъ много выстрадали, Джемсъ. Я виновата передъ вами, мнѣ такъ тяжело сознавать это.
ДЖЕМСЪ. Вы слишкомъ высокомѣрны. Это нехорошо. Вы много себѣ приписываете. На вашей совѣсти нѣтъ никакой вины. Напрасно вы ее отягощаете. У всякаго свой путь. Да, я остался возлѣ васъ, чтобы помочь вамъ итти къ свѣту. Но и я, и вы -- мы были вполнѣ независимы въ своемъ выборѣ. Вы -- въ вашихъ исканіяхъ, я -- въ этой помощи. Потомъ... потомъ я былъ брошенъ на путь покушеній для испытанія твердости моего духа. Я былъ слишкомъ самонадѣянъ. Мой духъ ничтоженъ и слабъ, я предпочелъ пораженіе побѣдѣ, тюрьму -- свободѣ, смерть -- жизни! И я отступникъ, и я съ отступниками сейчасъ. Но я еще не съ міромъ, нѣтъ, и не буду съ нимъ!