МЕРИ. Мнѣ страшно сказать вамъ... Но я должна... все равно -- я должна сказать. Я люблю васъ, Джемсъ. Если бы ради цѣломудрія.... цѣломудрія вашего... Но... но теперь зачѣмъ, зачѣмъ... когда я люблю васъ, Джемсъ.
ДЖЕМСЪ. Опомнитесь! Ц чемъ вы говорите? Свое цѣломудріе... свое! Какое вамъ дѣло до цѣломудрія другого?
МЕРИ. У всякаго свои пути, вы такъ сказали, Джемсъ. Я вѣрю въ это. Да, у всякаго свои. Иному черезъ цѣломудріе, иному черезъ грѣхъ.
ДЖЕМСЪ. Молчите.
МЕРИ. Да, черезъ грѣхъ.... Иначе... иначе я не чувствовала бы влеченія къ нему такъ неудержимо, всецѣло и.... и, не пугайтесь,-- такъ цѣломудренно, свято, потому что... потому что я люблю васъ, Джемсъ.
ДЖЕМСЪ. Я... я не въ силахъ мыслить. Я слѣпъ. Я почти мертвъ. Вы хотите отдать свое чистое тѣло для совершенія надъ нимъ грѣха... Вы зовете меня къ убійству! Вы призываете къ самоубійству! Вы умрете! Мы умремъ вмѣстѣ. Грѣхъ порождаетъ смерть!
МЕРИ. Нѣтъ, нѣтъ. Любовь все покрываетъ. Любовь намъ будетъ искупленіемъ. Святая, свѣтлая любовь. Два сердца станутъ однимъ! Двѣ жизни сольются въ великомъ просторѣ... Любовь -- оправданіе. Дивное чудо, святая, свѣтла... свободная любовь!
ДЖЕМСЪ (задыхаясь). Идите... моя плоть безумна.
(Мери отходитъ къ дверямъ, берегъ стулъ, планъ и шляпу и отбрасываетъ ихъ).
МЕРИ (взволнованнымъ, зовущимъ съ мольбой голосомъ). Джемсъ!