ДЖЕМСЪ. Они для меня непріемлемы. Отвратительны. Раздражаютъ слухъ. Вторгаться я никуда не могу -- это противно моему духу. А брать? Берутся только вещи! Зачѣмъ же вы унижаете вашу дочь? Свободную, Богомъ освященную душу?
УАЙТКЕДЪ. Однако же на берете ее съ собой?
ДЖЕМСЪ. Да, она тоже купила балетъ на пароходѣ.
УАЙТКЕДЪ (язвительно). Вмѣстѣ съ вами?
ДЖЕМСЪ. Да, она пожелала ѣхать вмѣстѣ съ мной.
УАЙТКЕДЪ. Однако, позвольте... Хотя у васъ нѣтъ формальнаго брака, но дочь моя объявила мнѣ....
ДЖЕМСЪ. Да, она стала моей женой передъ Богомъ и все же она свободна. Свободна, какъ личность, какъ независимый духовный міръ.
УАЙТКЕДЪ (пожимая плечами). Не знаю... не знаю... Но, по крайней мірѣ, такъ было всегда. А впрочемъ, у людей здравыхъ, на всемъ земномъ шарѣ,-- такъ это и теперь: мужчина, какъ болѣе сильный, долженъ заботиться о женщинѣ.
ДЖЕМСЪ. Это вполнѣ естественно. И говорить о такихъ простыхъ вещахъ излишне, болѣе, сильный тѣломъ заботится о слабѣйшемъ.
УАЙТКЕДЪ (обрадованный). Ну, вотъ, ну, вотъ, кажется, начинаемъ понимать другъ друга. Я слишкомъ люблю мою дочь, и я хочу поэтому хоть какъ-нибудь примириться съ вами. Послушайте, вѣдь вы же понимаете, что она не можетъ и не должна ни въ чемъ нуждаться. Она отказывается взять что-нибудь изъ своихъ средствъ. Заставьте ее измѣнить мнѣніе. Это необходимо для ея же блага.