ДЖЕМСЪ. Надъ душой; надъ чужой душой насиліе и на помощь ему обманъ.
УАЙТКЕДЪ (сильно волнуясь). Но если это необходимо? Пусть ложь будетъ спасеньемъ. Это необходимо, чтобы окружить ее комфортомъ, къ которому она привыкла. Я буду посылать вамъ деньги.
ДЖЕМСЪ. Напрасно. Я буду возвращать ихъ вамъ обратно.
УАЙТКЕДЪ. Я обращаюсь къ вашей совѣсти...
ДЖЕМСЬ (съ живостью). Совѣсть! Вотъ... вотъ оно слово, насъ объединяющее... Совѣсть! Выслушайте же меня. Все, что вы желаете отъ меня, все это принято тамъ въ мірѣ, гдѣ владычествуетъ князь міра, сего.
УАЙТКЕДЪ (съ недоумѣніемъ). Князь міра?
ДЖЕМСЬ. Да, дьяволъ. Сатана.
УАЙТКЕДЪ. Что за вздоръ?
ДЖЕМСЪ. Вотъ видите,-- теперь я говорю слова непріемлемыя вашему слуху. Ну, называйте это зломъ, я назову дьяволомъ. Разница только въ названіяхъ. Онъ владычествуетъ надъ міромъ, надъ тѣми, кто призналъ его власть. И люди полагаютъ, что онъ непобѣдимъ. Для меня же, для тѣхъ, кто отвергъ его,-- онъ уже побѣжденъ, и его кажущаяся власть для насъ, для отвергшихъ,-- только судороги предсмертной агоніи. Ваша дочь -- дивный сосудъ, полный Божественнаго свѣта. Радостно рвется ея душа на просторъ изъ неволи. Дальше, дальше отъ князя міра сего! Вы знаете... когда человѣкъ идетъ на высокую гору выше, все выше, выше... пока не исчезнетъ изъ глазъ... какъ бы утонетъ въ облакахъ, на высотѣ недоступной, несокрушимой! Тогда... тогда ему не страшны, не могутъ даже долетѣть до него стрѣлы оттуда, снизу. А если донесутся зовущіе голоса соблазна, онъ крикнетъ съ высоты -- не пойду. Такъ и она -- ваша дочь. Я же... я... все, что въ силахъ сдѣлать совѣсть моя, чтобы укрѣпить въ ней эту жажду свободы и свѣта,-- все, чтобы горѣлъ неугасимо священный пламень въ ея чудной душѣ -- все будетъ сдѣлано мною. Вы меня поняли?
УАЙТКЕДЪ (растеряно). Да... но это такъ мало устраиваетъ жизнь!