8. (УАЙТКЕДЪ отходитъ отъ двери. МЕРИ показывается въ дверяхъ).
УАЙТКЕДЪ. Мери, Мери! Это какой то безумецъ! Я спрашиваю его о томъ, какъ думаетъ онъ строить жизнь, а онъ отвѣчаетъ не знаю.
МЕРИ. Какъ это хорошо!
УАЙТКЕДЪ. Что?! Или ты также лишилась разсудка? Сошла съ ума слѣдовъ за этимъ безуміемъ?
МЕРИ (улыбаясь). Можетъ быть, папа.
УАЙТКЕДЪ. Я... я рѣшительно ничего не понимаю. Я привыкъ съ дѣтства,-- и такъ всю мою жизнь. Всегда все въ своей нормѣ. Одно вслѣдъ за другимъ. Я всегда зналъ заранѣе и знаю, что предпринять, что долженъ сдѣлать даже за цѣлый годъ. И во всемъ мірѣ такъ, да и вездѣ, гдѣ порядокъ, гдѣ человѣческая нормальная жизнь,-- тамъ извѣстно заранѣе. А здѣсь... Спрашиваютъ человѣка о его планахъ, о взглядахъ на будущее, на серьезное будущее,-- и онъ говоритъ: -- я не знай. Безуміе!
МЕРИ. Нѣтъ, папа, это хорошо!
УАЙТКЕДЪ. Ты убиваешь меня.
МЕРИ. Подумайте, папа. Вы говорите, что надо все знать про себя, про свое будущее?
УАЙТКЕДЪ. Конечно. Иначе какъ же жить?