МЕРИ. И люди, нормальные, здравые люди, знаютъ все и всегда!?
УАЙТКЕДЪ. Еще бы. Иначе какъ же жить?
МЕРИ. Все знаютъ. Купцы заранѣе закупаютъ товары. Банки совершаютъ свои операціи. Невѣсты выходятъ замужъ. Женихи женятся. Государственные люди засѣдаютъ въ парламентахъ. Ученые въ лабораторіяхъ. И вдругъ... неожиданный ударъ подземныхъ силъ -- и все разрушилось! Все пепелъ и прахъ! А эти люди? Они же все знали, благоразумные? Знали все про себя, не правда ли?
УАЙТКЕДЪ. Ты говоришь о стихійномъ несчастій. Понятно,-- это не отразимо. Стихія!
МЕРИ. А развѣ вамъ не случалась, папа, въ своей собственной жизни такъ наблюдать: налажено по вашему плану, какъ вы задумали, устроили, рѣшили заранѣе. Вдругъ -- все по иному, и неожиданно рушилось?!
УАЙТКЕДЪ. Случалось.
МЕРИ. Вы не задумывались объ этомъ?
УАЙТКЕДЪ. Что же, дѣло случая. Совпаденіе неблагопріятныхъ обстоятельствъ.
МЕРИ. И только? Нѣтъ, нѣтъ, папа! Въ этомъ глубокая тайна. Ахъ, папа, если бы мудрые, сильные міра сего могли бы сказать -- я не знаю! Какая въ этомъ свобода! Не отъ страха, животнаго темнаго страха, не отъ ужаса передъ рокомъ, какъ было у древнихъ грековъ. Нѣтъ, радостно, свободно сказать: я не знаю! Не знаю затѣмъ, что правитъ вселенной Единая Воля и я только часть этой Воли. Какъ капля въ просторѣ морскомъ. Я капля, но... но во мнѣ эта Воля! Я въ морѣ и море во мнѣ! И я не знаю. Ахъ, папа, какое блаженство ее знать!
УАЙТКЕДЪ (съ грустью). Непонятно мнѣ все это, непонятно! я люблю дѣйствительность жизни, не мечты. Реальность,-- чтобы было все просто и ясно! И человѣкъ я смертный. Но я потрясенъ сейчасъ. Съ горемъ моимъ ничто не можетъ сравниться. Я умоляю, пока еще не поздно, дочь моя, порви эти несчастная случайныя ауты. Останься со мной.