Семен Иванович сразу остановил ее внимание. Пленил родственной ей в нем тишиной. Они подружились. Он ей поведал о своей жадной мечте спеть Демона, а она часто по целым вечерам рассказывала ему, как дивно пел его Тельяри. Рассказы эти волновали, дразнили. Мечта казалась такой отдаленной. Время и случай приблизили ее приход. Призывный колокол прозвучал раньше.
Ученик Овчинников задумал устроить спектакль в свою пользу в школе.
-- Вот вы поставьте дуэт Демона с Тамарой в келье. Дайте попробовать свои силы Брусницкому, -- предложила Аглая Сергеевна.
-- Да, да, отлично, -- подхватил с живостью Тельяри, -- он, знаете, чиновник и в смысле продажи билетов -- того... Сослуживцы пойдут: притом это не школьный частный спектакль, он, как любитель, попробует силы... Я ничего не буду иметь против.
-- Ну-с, вот, я вас и обрадую, -- объявил Тельяри Семену Ивановичу, -- споете Демона, хотя это и не в моих правилах. По правилам, знаете, в последнем семестре, -- но, как любитель. Бог с вами, попробуйте... Немножко помогу, но, -- Тельяри поднял кверху указательный палец: -- работа, работа, работа, работа...
-- Каким вы видите его? -- спросил Ягелло.
Не дожидаясь ответа, он прищурил глаза и стал мысленно рисовать:
-- Волосы каштановые... да. Вот как блики ореха в солнечном свете. Не красавец он, нет!.. Зыбкость, причудливость линий. Порой даже резкость углов. Да. Безнадежность недостижимости!.. Ненасытимая жажда творчества. Он жаждет творить. Да. И не может. В этом его тоска. Поймите ужас тоски... Его траур, -- бездонность, изменчивость синего цвета. Да... беспредельность тоски...
-- Нет, нет, он не такой!
Щеки Семена Ивановича вспыхнули румянцем.