В зале гомон голосов перекатами; то тихо, тихо замрут, то сразу несутся гулко, точно из распахнувшейся двери.
Завизжали, скользя о железный прут, кольца занавеса, дрогнули, зашелестели тяжелые складки и раздвинулись, обнажив полутемную глубину и в ней очертание скромной, девичьей кроватки, где мечется без сна, тоскует, поет свою влюбленную жалобу влюбленная одинокая девушка.
Пускай погибну я, но прежде...
-- неуверенно дребезжит робкий женский голос.
Татьяна пишет свое безумное, целомудренное письмо к Онегину.
Следующей за этим отрывком идет сцена из Демона. Семен Иванович уже готов -- он любуется, влюблен, не может оторвать очарованного взгляда от своего отражения в зеркале: взволнованного, преображенного лица. Клок черных кудрей упал на бледный лоб, пунцовые яркие губы раскрылись, глаза стали большими, темными, чужими, ушедшими.
-- Нравится маска? -- тихо спрашивает Ягелло.
Семен Иванович не отвечает. Он чувствует себя таким далеким, таким хорошо одиноким. Он чувствует, чувствует, как надвигается на него оно, сверхобычное, причудливо сокровенное... Он во власти своего предчувствия, и смотрят на него с зеркала собственные -- чужие глаза. Кто он? И кто не он?.. В него смотрится Демон, черный, таинственный Демон, -- этот Демон он сам.
Где ложь?.. И где правда? Плотью стала мечта! И никто не смеет теперь отнять у нее жизнь. Пусть все говорят -- ложь, "он" знает, "он", что это правда...
-- Антракт и затем ваша сцена.