-- Вы меня не узнаете?
Она смотрѣла на меня съ любопытствомъ, видимо, пытаясь что-то воскресить въ памяти.
-- Я пришелъ вамъ напомнить о Геростратѣ.
Она вся точно встрепенулась.
-- Ахъ!... Но какъ вы перемѣнились, никогда бы не узнала! Пойдемте во мнѣ,-- я не переодѣваюсь... Иванъ Сергѣевичъ, и вы здѣсь?-- протянула она привѣтливо руку Дядлову,-- пойдемте всѣ вмѣстѣ.
Она пошла впереди насъ, неся въ рукѣ шлейфъ своего воздушнаго бѣлаго платья. Мы вошли въ очень уютную, всю обитую голубымъ кретономъ уборную.
-- Ну, вотъ и моя келья, располагайтесь,-- указала она намъ на мягкія кресла и сама бросилась на кушетку.-- Киска, фруктовъ!
Скромно одѣтая барышня съ добродушнымъ русскимъ лицомъ и, гладко зачесанными назадъ, пепельными волосами, подала ей небольшую хрустальную вазочку съ фруктами.
Она выбрала самый большой апельсинъ и какъ мячикъ бросила его на колѣни къ Ивану Сергѣевичу.
-- Очистите... мнѣ лѣнь!... Киска, вина!