— Конечно, очень жалко, — поспешила она ответить на вопрос брата: — я сейчас пойду к ней, постараюсь чем-нибудь помочь ей, a ты будь добрый мальчик, не шуми!
И она пошла быстрыми шагами в комнату сестры, чтобы подать Пете пример заботливости о других.
Жени лежала на постели, с лихорадочным румянцем на щеках, с мутными глазами, запекшимися губами, с выражением страдания на хорошеньком личике.
— Ох, как мне тяжело! Как мне нехорошо! — стонала она.
— Что же с тобой? Что y тебя болит? — спрашивала Вера, стараясь придать как можно больше нежности своему голосу: она заметила, что Петя последовал за ней и с детским любопытством поглядывал на обеих сестер.
— Доктор сказал, что y меня воспаление, — отвечала Жени: — он велел прикладывать мне лед на бок; папа всю ночь возился с мной, теперь пошел отдохнуть, a Дуняша ничего не умеет сделать, как следует. Ох! Все валится, вся простынка мокрая… Какое мученье!
— Позволь я попробую устроить тебя поудобнее, — предложила Вера.
Заботы о маленьком брате приучили ее к деликатному обращению, необходимому с больными. Ловкой рукой приложила она ледяную подушку на больное место, заменила мокрое белье сухим, оправила подушки и одеяло.
— Вот теперь лучше, благодарю тебя, Верочка, — проговорила больная. — Если бы ты посидела немножко со мной, пока встанет папа, — так скучно и тяжело лежать одной!
Вера готова была ответить, что y нее есть свое дело, что ей некогда, что она пришлет горничную, но глаза ее упали на Петю и — она ласково сказала: