— Что же, это дело хорошее! — вздохнула купчиха. — Только мы вот думали, что как нашей Настеньке быть в гимназии одной, без знакомого человека, пропадет она там совсем! Если вы не поступаете в гимназию только из-за того, что вашей маменьке платить нечем, мы бы это на себя взяли. У нас, слава Богу, средства есть! Мы бы за вас и в гимназию деньги внесли, и книги бы вам купили, какие нужно, a вы бы в гимназии за Настенькой присмотрели, не дали бы ее в обиду, домой бы привели, — на прислугу-то я не очень полагаюсь, a самой мне некогда, — пообедали бы y нас, еда y нас хорошая, всего вдоволь, a после обеда помогли бы Настичке приготовить уроки, какие там зададут. Говорят, в гимназии насчет этих уроков страх как строго! Ну, что, согласитесь вы на это?
Маша была в полном недоумении. Предложение было так ново, так неожиданно, что совершенно ошеломило ее.
— Я, право, не знаю, мне надобно поговорить с маменькой, — в смущении пробормотала она.
— Известное дело, без позволения матери нельзя, — согласилась Негорева. — Поговорите с ней, да и дайте нам ответ, мы будем ждать. Живем мы тут недалеко.
Она дала свой адрес, распрощалась с учительницей, кивнула головой Маше и ушла, уводя с собой Настеньку.
Можно себе представить, как страшно волновалась Маша! То, о чем она не смела мечтать, готово было осуществиться! Ей открывается возможность поступить в гимназию, получить хорошее образование. Правда, условия, на которых это предлагалось, были не очень приятны. Девочка предвидела, как тяжела будет обязанность заниматься с плаксивой Настенькой, как неприятна зависимость от Негоревой, тон и манеры которой с первого взгляда не понравились ей. Но все это пустяки. Главное, что она будет учиться, учиться y хороших учителей, что по окончании курса она в состоянии будет выбрать занятие себе по вкусу, и никто не станет принуждать ее просиживать целые дни за швейной машинкой. Что-то скажет мать? Как-то посмотрит она на это дело? Маша волновалась до того, что входя в мастерскую, была бледна, как полотно, и едва могла говорить. У Ирины Матвеевны сидела в это время Груша, принесшая в гости к матери свою годовалую дочку. Обе они забавлялись ребенком и удивились, что Маша не поздоровалась с сестрой, не приласкала свою маленькую племянницу, a молча опустилась на стул около самых дверей.
— Здравствуй, Машенька, что это с тобой? На тебе лица нет! — встревоженным голосом спросила Груша.
— Что ты? Нездорова? — с беспокойством обратилась к дочери Ирина Матвеевна.
— Нет, я ничего… Я здорова… — проговорила с усилием Маша, — но со мной случилось… Я вам расскажу… Я рада, что и Груша услышит…
Она прерывающимся голосом передала свой разговор с Негоревой.