3 Ср. со стихотворением М. Ю. Лермонтова 1840 г. "Отчего" ("Мне грустно, потому что я тебя люблю...").
4 Учеником Анненского был восьмой, младший ребенок Срезневского Всеволод Измаилович Срезневский (1867-1936), впоследствии окончивший юридический факультет С.-Петербургского университета, но получивший известность как библиотечный деятель, библиограф, филолог, археограф, с 1906 г. член-корреспондент ИАН.
Говоря о его сестрах, Анненский имел в виду Срезневских Ольгу Измаиловну (1845-1930), Людмилу Измаиловну (1852-1937), Надежду Измаиловну (1854-1935) и Веру Измаиловну (1861-1934).
Старшими его братьями были Владимир Измаилович (1848--1920), Вячеслав Измаилович (1849-1930) и Борис Измаилович (1857-1934) Срезневские, каждый из которых также оставил заметный след в истории отечественной культуры, науки и образования.
Вполне определенно констатировать, в какой именно семье репетиторствовал Анненский, позволяет уже упоминавшийся фрагмент дневника (архивное наименование "Автограф юношеского дневника", впервые процитирован в статье И. И. Подольской "Иннокентий Анненский -- критик" (КО. С. 532)), в котором отразились и любовные переживания Анненского, и его воспоминания о лете 1877 г., проведенном в Сливицком, и народническая "интеллектуальная родословная" Анненского, и обстоятельства парголовской жизни летом 1879 г.
Очевидно, именно содержательное пересечение с публикуемым письмом и обусловило то, что отрывок дневника был сохранен (цит. по: РГАЛИ. Ф. 6. No 268. Л. 1-4):
<...> пройтись, причем я солидно держался в арриергарде и беседовал с О<льгой> И<змайловной>. Вернувшись<,> мы с Б<орисом> И<змайловичем> и моим учеником пошли еще на кладбище.
21 Июня
Весь день я провел в Парголове. Господи<,> сколь еще таких дней, покуда не увидимся?.. Уроки Всеволоду мне интересны<,> потому что его интересует то<,> что я ему говорю<,> и я чувствую<,> что не стеснен ни временем, ни программой. Еще мне нравится, что И<змаил> И<ванович> не мешается в занятия, предоставляя мне полную свободу. За первым уроком (до завтрака)<,> когда мы заняты греческим языком<,> неизменно присутствует Н<адежда> И<змайловна> за своим столиком, рисуя; очевидно<,> она хочет несколько пользоваться уроками, по крайней мере однажды она мне сказала, что давно уже не занималась этим языком и жалеет об этом. Кстати сказать о барышнях: они все очень простенькие; старшая мне кажется всех умнее и хитрее; младшая всех добрее и наиболее дружна с братом. Со мною их отношения сразу установились и<,> полагаю, никогда не изменятся: условная простота, без тени фамильярности, вежливость и... полное отсутствие общих интересов кроме самых элементарных.
Под конец 2-го урока приехал старший брат, секретарь Географ<ического> Общества, и начались толки о поездке верхом. Часов около 7 собрались ехать в 6 две барышни (средних)<,> В<ладимир> И<змайлович>, Б<орис> И<змайлович>, мой ученик и я. Мы проехали до 22 верст (взад и вперед) в деревню Дыбун, где напились молока. Местность в окрестности довольно жалкая, хотя все-таки природа<,> среди к<ото>рой я уже давно не бывал<,> меня несколько освежила. Вспомнилось<,> как в третьем году я ехал с высокой стройной амазонкой, которую я<,> мне кажется<,> и тогда любил... Вообще<,> мне вспомнилось Сливицкое<,> и так живо<,> так ясно отпечатлелся в моей душе чудный мой Котя<,> и так захотелось обнять ее крошку славненького мальчика. Коток мой маленький. Думаешь ли ты обо мне?