"Неужели ваша правда, люди,-- спрашивает она,-- только в муках?"12 Увидев ее более спокойною, кормилица и хор начинают уговаривать ее примириться с неизбежным и сделать для мужа траурное возлияние -- иначе она берет на душу тяжкий грех.
Кормилица.
А если царь
Пред медными дверьми твоих молений
И жертвы ждет... И тяжело ему,
Как путнику усталому, который
Не вымолит ночлега?..13
Но Лаодам и я просит дать ей еще эту ночь. Ум ее темен. Но она умеет желать, сердце говорит ей о чуде, в ее груди горит желанье самого Иолая -- ей кажется, что он не только жив, но что он придет к ней, и брак их, так грубо прерванный, продолжится. Она уходит в чертог молиться, умоляя женщин, чтоб и они молились о чуде и, главное, желали его14. Она зовет тени, просит их скорее погасить этот насмешливый и пустой свод.
Дайте слышать,
Чего не слышит ухо, и глазам