Душа на могиле
Пламенем синим мерцает,
Но у безумного нет
Света в душе --
Холодно там и темно,
И одни только тени,
Как ночью черные тучи,
Плывут и дымятся.9
Между тем кормилица подглядела и в наивном рассказе передает хору, чем занималась царица в уединении: она не молилась и не гадала, она будто играла: перед ней была восковая статуя мужа, с которой Лаодам и я что-то говорила, которой она тихо пела, сыпала цветы, которую она, точно ребенка, одевала в разные одежды. Потом она легла и, кажется, грезит: долго не сводила она влюбленных глаз с своей странной игрушки10.
Но вот из дома выходит и сама Лаодам и я, одетая все так же, только волосы ее развиты. Ей тяжело от солнца; сознание действительности давит ее вопросами, сомнениями: крылья мечты тают да солнце, как восковые крылья "надменного царя"11 (т<о> е<сть> Икара).