Венеция-Венеция2! Мне, кажется, довольно повторить это слово, и я вижу,-- но уже не залитые синим небом плиты, а вижу вечерние огни Венеции... Знаете, мне хотелось бы теперь не венецианских картин -- Бог с ней даже с этой поднимаемой на воздух дамой Тициана3 -- а нервных венецианских скрипок... и огней, огней... с того берега, и с острых черных гондол, которые ночью воображаешь себе не черными... Черная вода канала, белая рубашка гондольера и на поворотах безвестных canaletti4, среди этих -- не поймешь: дворцов или притонов -- гортанные крики лодочников. Я бы хотел Венеции вечером, ночью: невидной, безвестной, прошлой... Дождик идет! Хорошо! Иди, дождик! Люди спят. Спите, люди! А ты, моя барка, плыви тихо, тихо, и ты, тяжело дышащий человек, не спрашивай, куда меня везти... Не все ли равно?.. А... Вот и у нас дождик. Вы не должны более нам завидовать, милая Екатерина Максимовна.
Но обратимся к прозе... Жизнь моя идет очень правильно... Пью Виши5, гуляю, езжу в Публичную библиотеку и доканчиваю статью о "Киклопе"6. Жил все последнее время в сфере красоты, которую даже Гораций понимал скорее как археолог, чем как лирик7, -- это таинственная область сатировской драмы, не дожившей даже до нашей эры. Все, что я мог бы написать далее, касалось бы этой драмы, а потому -- довольно. Часто думаю о Вас --
Поклон Вашим.
Ваш И. Анн<енский>
Печатается впервые по тексту автографа, сохранившегося в архиве И. Ф. Анненского (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 2. No 5. Л. 13-14об.). Судя по надписи на сохранившемся в деле конверте (Л. 15), письмо адресовано в Италию: "Италия. Фл о ренция. Е. М. Мухиной. Italia. Firenze. Hotel Helvezia<.> Signora С. Mucchin". Почтовый штемпель указывает, что письмо было отправлено из Царского Села 17 июня 1905 г.
Фрагмент письма впервые опубликован: Эдельман. С. 25-26.
1 Ср. у А. К. Толстого:
Не ветер, вея с высоты,
Листов коснулся ночью лунной;
Моей души коснулась ты --