Господину Попечителю
С.-Петербургского Учебного Округа
3-го сего ноября, с моего разрешения, ученики старших четырех классов собрались после уроков в присутствии одного из членов педагогического совета для обсуждения своих гимназических дел. Хотя мне и было сказано перед этим, что главной целью настоящего собрания являлась необходимость обсудить недоразумение, возникшее между учениками и одним из преподавателей,-- но на деле оказалось иначе: вожаки собрания подняли вопрос о забастовке на политической почве. Так как вопрос этот выходил из программы и намеченной мною компетенции ученических собраний, то до 30 учеников, преимущественно VIII класса, демонстративно ушли из залы. Оставшиеся же постановили большинством 106 голосов против 19 (баллотировка была открытая) устроить забастовку на политической почве, подкрепив свое решение мотивами, известными из последних нумеров газет и заключающими в себе требование Совета рабочих делегатов. Тотчас же<,> но, разумеется, тщетно пытался я разъяснить пансионерам всю бестактность и легкомыслие их заявления и решения. Вечером собрался Педагогический Совет, который постановил уроков не прекращать, а, собравшись in corpore на молитву, прочитать затем учащимся старших четырех классов свое решение (копия прилагается). Ученики разошлись по классам<,> и урок начался. Младшие были все, а из старших пошла в классы лишь некоторая часть<,> менее всего в шестом классе <был франц<узский> урок, учителя же ожидали из Петерб<урга>. -- <Примечание-автограф И. Ф. Анненского.> -- едва пятая часть числа учащихся; больше половины собравшихся в V, VII и VIII классах, что же касается VII, то у них, по расписанию, не полагалось первого урока. Забастовщики, погорланив в корридоре минуты 3, но без драки, не врываясь в классы и не мешая урокам, ушли, но<,> к сожалению<,> химическая обструкция костным маслом и цианистым кали дала себя знать, и я должен был распустить и старших<,> и младших с половины урока. С восьмым классом я однако довел свой урок греческого языка до конца. В субботу придется уничтожить следы обструкции, направленной, главным образом, на восьмой класс. В воскресенье соберется экстренное совещание родителей и членов Педагогического Совета. Случаев на улице, поскольку мне известно, не было: дело в том, что, боясь за возбужденное состояние некоторой части учеников, а также принимая во внимание присутствие в Царском Селе Большого Двора и соответственный этому подъем чувств у населения, и без того не жалующего учеников, -- Педагогический Совет еще вчера постановил известить полицмейстера о возможности забастовки и принять меры для ограждения детей от возможных неприятностей на улице. Забастовщики разошлись без всякой манифестации. Когда же были мною отпущены ученики VIII класса, имевшие урок, то дабы они не подверглись на улице оскорблениям со стороны забастовщиков, я просил членов Педагогического Совета, насколько возможно, следовать из гимназии вместе с ними.
Об изложенном имею честь донести ВАШЕМУ ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВУ.
Директор И. Анненс<кий>
Упомянутая копия решения педагогического совета, приложенная к рапорту (Там же. Л. 88) имеет следующее содержание:
Педагогический Совет Царскосельской Гимназии выражает ученикам V, VI, двум VII и VIII кл<ассов> свое глубокое сожаление по поводу того, что ученики этих классов вчера злоупотребили доверием директора, который, разрешая собрание, действовал на основании постановления педагогического совета и родительского собрания. Решение, к которому пришли вчера ученики, Совет считает поэтому неправильным и постановляет продолжать занятия, имея в виду подвергнуть этот вопрос дальнейшему обсуждению в ближайшем родительском собрании. Подлинное подписали: директор И. Анненский, инспектор И. Травчетов, законоучитель пр. А. Рождественский и преподаватели: Н. Розенберг, Н. Горбунов, Е. Суше-де-ла-Дюбоассиер, Д. Судовский, В. Адамов, М. Згоржельский, В. Орлов, Р. Геппенер и секретарь педагогического совета А. Мухин. Директор И. Анненс<кий>
Информация о событиях 4 ноября 1905 г., происходивших в Царскосельской гимназии, была доведена до сведения попечителя округа и из другого источника (см. "Записку о происшествии", датированную тем же днем и подписанную заместителем начальника Царскосельского Дворцового Управления полковником Тулинским: ЦГИА СПб. Ф. 139. Оп. 1. No 10241. Л. 87-87об.).
6 ноября 1905 г. состоялось очередное совещание педагогического персонала гимназии и родителей учащихся, посвященное обсуждению этих событий; машинописный текст протокола этого собрания, подписанный Анненским, был направлен в округ (ЦГИА СПб. Ф. 139. Оп. 1. No 10241. Л. 102-104). Фрагменты его со ссылкой на разыскания А. В. Орлова были введены в научный оборот А. В. Федоровым:
"Как явствует из сохранившегося протокола, Анненский, открывая собрание, сообщил об инциденте и при этом заявил, что "считает всех учеников гимназии благородными независимо от взглядов, заблуждений и даже проступков и полагает этот взгляд лично для себя обязательным". И далее: "На вопрос одного из родителей, считает ли г-н директор благородными и тех, которые произвели обструкцию, г-н директор ответил утвердительно; означенные слова г-на директора занесены в протокол по настоянию присутствовавшего на собрании г-на Меньшикова".