Signore Valentimo Annensky
nel villagio di Slivitzky1
Милый Валюша! Большое спасибо тебе за письмо и виды. Я насмотрелся видов также, но, к сожалению, не имею, подобно тебе, уменья рисовать. Мама прочитает тебе письмо с описанием лучшей части моего путешествия2. Я теперь в Венеции: моя комната выходит на <узкий? -- А. Ч.> канал, по нему ездят длинные лодки barca. Весь город состоит из набережной, огромного канала, по которому ходит пароход и лодки, маленьких каналов сажени 1 1/2 в ширину и переулков, которые похожи на каменные коридоры. В садах на открытом воздухе есть пальмы, магнолии, а на камнях, на самом припеке спят полуголые люди.
Любящий тебя папа
Печатается впервые по тексту автографа, сохранившегося в архиве И. Ф. Анненского (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. No 275. Л. 2-2об.).
Написано это письмо мальчику, которому еще не исполнилось десяти лет, на почтовой карточке (cartolina postale) Ricordo di Venezia.
Анненский Валентин Иннокентьевич, псевдоним Валентин Кривич (1880-1936) -- поэт, прозаик, литературный критик, мемуарист, автор воспоминаний об отце, редактор и публикатор его произведений. См. о нем подробнее: Тименчик Р. Д. Кривич Валентин Иннокентьевич // РП. Т. 3. С. 155.
О В. И. Анненском-Кривиче, к которому как к единственному родному сыну И. Ф. Анненский не мог не испытывать самых ярких отеческих чувств (что проявлялось, в частности, и в неустанной заботе о его материальном и семейном благополучии, и в подчеркнутом внимании к его литературной и служебной карьере, и в посвящении стихотворения "Любовь к прошлому" и лирической трагедии "Лаодамия"), и характере его отношений с отцом, о его роли в сохранении и издании наследия Анненского и увековечении его памяти высказывались диаметрально противоположные мнения.
См., например, с одной стороны, суждения Голлербаха: "...не только наследие поэта, но и весь строй его души остался здесь, охраняемый и сберегаемый другим поэтом, близким ему двойным родством -- духовным и кровным: в Анненском-Кривиче прочно связались в единое целое хорошие литературные традиции, сокрушительное острословие, "вечера Случевского" и ранний "Аполлон"" (Голлербах Э. Город муз: Повесть о Царском Селе. 2-е изд. Л.: [Изд. автора], 1930. С. 165). Иная точка зрения вполне определенно представлена в многочисленных уничижительных оценках Ахматовой в передаче П. Н. Лукницкого. Ср., например, фрагмент его записи от 12.04.1925: "АА описала мне сущность В. Кривича, и очень верно. Кривич был директорским сынком, которого перетаскивали из класса в класс только потому, что учителя боялись ставить ему дурные отметки. Это был представитель определенного типа царскоселов дореволюционного времени -- тип фата, чванного, флиртующего, в мундире, и безмозглого кретина (АА выразилась все же несколько мягче). А сейчас -- сторож при архиве Анненского, жалкий, облезлый, ничтожный человек, совсем не старый по годам, но уже совершенно разрушающийся" (Лукницкий. Т. I. С. 125). Ср. также: Лукницкий. Т. I. С. 181, 231-232, 303-304; Т. II. С. 89, 150, 172.
Безусловно, более аргументированно и объективно этот сюжет обрисован в следующей публикации: ЛТ. С. 67, 121.