И все же, несмотря на несомненные заслуги В. Кривича в издании и популяризации наследия отца, следует признать, что на большую часть близких И. Ф. Анненскому людей, а также и почитателей, и исследователей его творчества Кривич производил в лучшем случае нейтральное или несколько недоуменное (см., например, оценку Маковского: "Этот единственный сын, которого Иннокентий Федорович нежно любил, воспитал и образовал с большой заботливостью, был по облику своему, и духовному, и внешнему, какой-то противоположностью отцу. Добродушный малый и всем сердцем ему преданный, но до удивления ничем его не напоминавший: ни наружностью, ни умом, ни манерой себя держать" (Маковский Сергей. Портреты современников: Портреты современников; На Парнасе "Серебряного века"; Художественная критика; Стихи / Сост., подгот. текста и коммент. Е. Г. Домогацкой, Ю. Н. Симоненко. М.: Аграф, 2000. С. 144)), а в большинстве случаев -- крайне негативное и отталкивающее впечатление. Возможно, это было обусловлено до некоторой степени тем, что в процессе общения с В. Кривичем или осмысления характера и мотивов его деятельности вольно или невольно осознавалась справедливость следующей констатации отца о сыне: "...по нарративному свидетельству, почерпнутому мною у моего отца, Владимира Ивановича Орлова, Иннокентий Федорович сказал однажды о Валентине с горечью: "Это моя карикатура"" (Орлов. I. Л. 101).
Впрочем, нельзя забывать, что все вышеприведенные суждения имеют не самое близкое отношение к мальчику Валюше, которому адресовано публикуемое письмо.
О своем детском восприятии итальянских писем отца Кривич писал в публикации "Иннокентий Анненский по семейным воспоминаниям и рукописным материалам" (см.: В К. С. 236).
В детском альбоме В. Кривича (РГАЛИ. Ф. 5. No 28. Л. 19об.) сохранился автограф неопубликованного стихотворения Анненского, написанного в следующем году:
Диалог папы с больным Валей
(у Вали была жаба, потому что он
упал в лужу и простудился)
Отец
Хоть Киев осенью не Крым,
И мр_а_чна неба крыша, --