8 Фра Бенедетто да Фьезоле (Fra Benedetto da Fiesole), прозванный да Мугелло (da Mugello) (1387-1448) -- итальянский художник, вероятно, младший брат Фра Беато Анджелико.
9 Фра Бартоломмео делла Порта (Fra Bartolommeo della Porta), прозванный Баччо (Baccio) (1472 или 1475-1517) -- итальянский художник эпохи Возрождения, представитель флорентийской школы, испытавший влияние Леонардо да Винчи и Микеланджело. С 1501 г.-- монах монастыря Сан-Марко во Флоренции.
23. Над. В. Анненской
Рим, 2.07.1890
Рим
2/14 Июля
Вот я и один, дорогая Динуша, в огромном и чудном Риме. Мы временно разъехались со Шмурло. Я посетил один Ассизи, где пробыл всего день, а Шмурло остался в Перуджии. В Ассизи я провел оригинальную ночь. Это город в горах, маленький, с запутанными кривыми улицами. На каждом шагу спуски, подъемы и крошечные фонтанчики. Там знаменитый монастырь Св. Франциска и интереснейшие фрески Джиотто1 и Чимабуэ2, родоначальников итальянского искусства. Но я не буду утомлять тебя рассказом о моих художественных впечатлениях. Скажу только, что положение мое было совершенно привилегированное -- единственный иностранец в городе.
Разумеется, пришлось взять гида, потому что никакой план не поможет разобраться в этом лабиринте улиц, пьяцетт, закоулков. Гид мне был чрезвычайно полезен, но, главным образом, своей речью. Вот третий день, что я не произнес ни одного слова по-русски. По-итальянски, как мне кажется, я говорю очень порядочно. Шмурло очень мне завидует втайне и все говорит: "мы плохо говорим", вместо я. А сегодня (мое торжество, хотя и наедине) меня приняли за итальянца. Ни прислуга, ни гиды не ломают со мной франц<узского> или англ<ийского> языка, а говорят по-итальянски -- это хороший знак... Но я стал говорить про оригинальную ночь. Представь себе комнатку с очаровательным видом: у ног вся долина Умбрии: виноградники, синяя линия холмов, поля granoturco3 (вроде конопли). Под окошком какой-то балкончик и крупные черепицы крыши. Я долго просидел под окном. Но вот небо стемнело и поднялась гроза, настоящий ураган, какого я не видывал. Оригинальность ночи состояла в том, что я был буквально единственный постоялец во всей гостинице в три этажа. Прислуги почти не было. И вот представь себе завывание, даже какое-то хлопанье ветра, стучат ставни в пустых комнатах, стонут колокола, чудно прекрасная фиолетовая молния почти не перестает, а внутри тишина, как в могиле. Ветер мешал мне заснуть. Зато утром я был неожиданно вознагражден чаем, настоящим чаем. Теперь я в Риме. Ах, Динуша, что за чудный город! Что все Венеции, Флоренции, Падуи в сравнении с вечным городом! Сегодня в церкви Св. Петра4 я буквально чуть не заплакал от восторга. Нельзя передать этой роскоши блеска, громадности (самый большой храм в мире) и вместе с тем этой дивной гармонии. В течение 900 лет он строился, перестраивался. В него влагали искусство и душу два гения5, десятки талантов, разные идеи и планы слились в нем, но ты чувствуешь везде и во всем одного Бога любви, красоты, ума. Представь себе, во всем огромнейшем храме одна картина6. Ты думаешь, что их десятки, -- это все мозаики. Я смотрел в бинокль, подходил, поднимался -- краска, а между тем все мозаика. Там знаменитая статуя Петра7, которую 1400 лет целуют католики в ногу и стерли губами все пальцы на бронзе (их нет). Посередине спуск к алтарю, за решеткой, где имеет право служить только папа. Там в крипте хранятся мощи Петра и Павла8 и стоит коленопреклоненная статуя одного папы. Над криптой горит в особых почти закрытых лампадах чистое масло: эффект поразительный. Нельзя описать красоты статуй. Особенно хороша микельанджеловская "Pieta"9. Богоматерь совсем молодая, у нее на коленях мертвый Христос. Глядя на эту статую, забываешь, где стоишь, забываешь, что видел раньше. Вот место, где короновался Карл Великий10 1100 лет тому назад. Вот купол, единственный в мире по красоте формы. Самый пол поучителен: ты можешь видеть там все размеры верхних частей храма и судить об оптическом фокусе, который они представляют: кажутся маленькими. Замечательно, что забываешь: и цену (250 милл<ионов>), и время, и роскошь (229 мрам<орных> колонн, 503 travertin'овых11), и величину (187 метров длины), -- и видишь только красоту и гармонию, доходящую до какой-то музыки форм. Устал писать, да и не опишешь всего. Целую тебя, Валю, всех наших. Писал тебе третьего дня утром из Перуджии личное письмо12. Целую тебя и люблю.
О, как дивно прекрасен Рим!
Печатается по тексту автографа, сохранившемуся в архиве И. Ф. Анненского (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. No 277. Л. 19-21об.).