Ц.С.
Дорогая Анна Владимировна,
Дина все не поправляется: температура скачет -- утром сегодня было 36,4, а к пяти часам -- 38. Слабость Дину донима-
ет: пробовала она было написать записку, сидя на постели,-- кончилось тем, что записки не написала, а вся в испарине улеглась опять. У Вали1 температура все время была нормальная,-- но его мучили сильные боли, и поплакивал он, бедняжка, то и дело. Сегодня ему не больно, но он только очень смущен своим безобразием. Доктор надеется, что дело обойдется без осложнений, которые у мальчиков бывают иногда в этой болезни пренеприятные и требуют даже операции... Сегодня я видел Нину2 (она была у меня на приеме) -- не хочет знать ни о какой заразе и зовет к себе; впрочем, сегодня же я еще раз спрашивал доктора Карпова3 -- свинка и в самом деле обыкновенно передается только от больного прямо... К Тане4 я все-таки не поехал -- да и к Нине, вероятно, не поеду...
Мне было очень приятно прочитать в Вашем милом письме5, что Frostzauber6 заставил Вас подумать и обо мне. Знаете -- смешно подумать иногда: отчего это не хочется порой возобновлять приятных впечатлений?.. Это было более 25 лет тому назад; зимой, в морозную, густо бело-звездную ночь мы по дороге во Ржев7 заплутались на порубе... Если представить себе в июльский полдень эту же мшистую поляну, которая курится по бокам Вашей дороги, ее выкорчеванные пни, такие мшисто-пыльные, и этот дрожащий полуденный воздух, весь полный гари, белых бабочек, удушливой пыли, зноя и свежего дегтя, -- и во что обратил иней все это тяжелое калечество!.. Если когда-нибудь в жизни я был не... счастлив... а блажен, то именно в эту ночь. Рядом со мной была женщина, которую я любил, -- но она была решительно ни при чем в этом таинстве; я был поэтом, но мне и в голову не приходило подойти к этому завороженному не-я с покровами слова, с назойливостью ритма, с попыткой какого бы то ни было ограничения...
Вы пишете -- стихотворение.
А Вы знаете, что, когда сердце захвачено, то слово кажется иногда не только смешным, но почти святотатственным. Если бы вторая такая ночь -- так иногда я думаю... И вдруг мне становится жалко той -- старой, невозвратимой, единственной. Да и не слишком ли много бы было на одно человеческое сердце две такие ночи: стенки бы, пожалуй, не выдержали...
Посылаю Вам мое последнее стихотворение.
Невозможно.8
Есть слова. Их дыханье -- что цвет: