Милая Нина,
У нас заболел Кенечка1, и так как при этом обнаружилось подозрение на дифтерит, то его с матерью поместили в госпиталь, а мы должны выдержать дезинфекцию, ванны и некоторый карантин.
Жаль очень, что не удалось повидаться в субботу. Я освободился в этот день только в восьмом часу вечера и заходил к Вам. Сам не поднимался, а послал швейцара узнать, дома ли Вы. Он принес печальный ответ, что дома нет. Это была вторая деценция2 в этот вечер: Е<катерина> М<аксимовна> оказалась едущей в театр3. Так меня все это огорчило, что я нашел, что мне не прилично ехать на вокзал на извозчике и сел в какую-то стеклянную кукушку4, которая додребезжала и догромыхала меня до Сенной. Тут я долго рассматривал в ярко освещенных окнах арбузы, баклажаны и битых кур, а потом пешком побрел на вокзал и шел мимо часовщиков и баб с яблоками и торговых бак, и скверно пахло, а мне это было приятно, а когда пришел в ярко освещенный вокзал, а потом в мягкий угол вагона, то стало томно, и шел я наконец темной аллеей и старался не думать, а мысли шли сами, как недостижимые дымы неба, и хотели плакать и не могли плакать.
Получили ли Вы мое письмо из Вел<иких> Лук5?
Еще одна в моей жизни безответность!
Ваш И. Ан<ненский>.
Печатается впервые по тексту автографа, сохранившегося в фонде И. Ф. Анненского (РО ГЛМ. Ф. 33. Оп. 1. No 3. Л. 26-27об.). Написано публикуемое письмо в понедельник.
1 Гламазда Иннокентий Арефьевич (19067-19??) -- один из сыновей лакея Анненских А. Ф. Гламазды, крестник И. Ф. Анненского.
В своих воспоминаниях В. И. Анненский-Кривич, затрагивая отношение Анненского к собственному имени, невольно коснулся и личности И. А. Гламазды:
"Между прочим, сибирским именем своим отец -- нельзя сказать, чтоб был особенно доволен. То есть, точнее, ему словно бы чуть-чуть было неприятно, имя это само по себе никому из близких его не нравилось, и он не раз по разным случаям обращался ко мне с шутливым укором: