Трудно при этом говорить о сколько-нибудь однозначном отношении Анненского к личности, творчеству и учению Ницше. Так, например, несомненное воздействие на Анненского оказала "замечательная", "блестящая", по его определениям (см.: КО. С. 63; ИАД. С. 28), книга Ницше "Рождение трагедии из духа музыки", в которой "романтик Ницше возводил ребячью сказку в высшие сферы духовной жизни" (КО. С. 63). О методологическом, филологическом "ницшеанстве" Анненского, не лишенном иногда и очевидных элементов полемического начала, см.: Иванов Вячеслав. О поэзии И. Ф. Анненского // Аполлон. 1910. No 4. Паг. 2. С. 20; Аничков Евгений. "Аполлон" // Запросы жизни. 1910. No 4. 24 янв. Стлб. 221; Грифцов Б.[Рец.] // Понедельник. 1918. No 16.17 (4) июня. С. 4. Рец. на кн.: Зелинский Ф. Ф. Древнегреческая религия. Пг., 1918; Гизетп-тпиА. Поэт мировой дисгармонии: (Инн. Фед. Анненский) // Петроград. Пг.; М.: Петроград, 1923. Кн. 1. С. 59; Грифцов Б. Искусство Греции. М.; Пг.: Государственное изд-во, 1923. С. 204; Маковский Сергей. Портреты современников. Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1955. С. 281; Setchkarev. P. 183, 240; Conrad. S. 140-151,163, 217-218, 223; Герасимов Ю. Кризис модернистской театральной мысли в России (1907-1917) // Театр и драматургия: Труды Ленинград, гос. ин-та театра, музыки и кинематографии. Л., 1974. Вып. 4. С. 211; Baer Joachim Т. Arthur Schopenhauer und die russische Literatur des spàten 19. und friihen 20. Jahrhunderts. Miinchen: Verlag Otto Sagner, 1980. S. 167-179; Минц 3. Г. Блок и русский символизм // Литературное наследство. М.: Наука, 1980. Т. 92. Кн. 1. С. 101, 107; Аникст А. История учений о драме: Теория драмы от Гегеля до Маркса. М.: Наука, 1983. С. 233; Корецкая И. В. "Аполлон" // Русская литература и журналистика начала XX века: 1905-1917: Буржуазно-либеральные и модернистские издания / АН СССР; ИМЛИ; Отв. ред. Б. А. Бялик. М.: Наука, 1984. С. 215; Пономарева Г. М. Критическая проза И. Ф. Анненского: (Проблема генезиса): Автореф. дисс.... кандидата филол. наук. Тарту, 1986. С. 4-5; Пономарева Г. М. Функция контакта в эстетических взглядах И. Ф. Анненского // Функционирование русской литературы в разные исторические периоды: Труды по русской и славянской филологии. Тарту, 1988. С. 77, 78. (Учен. зап. Тарт. гос. ун-та; Вып. 822); Kelly Catriona. Classical Tragedy and the "Slavonic Renaissance": The Plays of Vjaceslav Ivanov and Innokentij Annenskij compared // The Slavonic and East European Journal. 1989. Vol. 33. No 2. P. 240; Чекалов И. И. Поэтика Мандельштама и русский шекспиризм XX века: Историко-литературный аспект полемики акмеистов и символистов. М.: Радикс, 1994. С. 19; Ljunggren Anna. At the Crossroads of Russian Modernism: Studies in Innokentij Annensky's Poetics. Stockholm: Almqvist & Wiksell International, 1997. P. 24-26, 30 (Acta Universitatis Stockholmiensis; Stockholm Studies in Russian Literature; 32); Петрова Г. В. О некоторых проблемах поэтики И. Ф. Анненского // Вестник Новгородского государственного университета: Серия "Гуманитарные науки". 1998. No 9. С. 56-63; Шелогурова Г. Н. Эллинская трагедия русского поэта // Анненский И. Ф. Драматические произведения; Античная трагедия: (Публичная лекция). М.: Лабиринт, 2000. С. 301, 308-309; Петрова Г. В. К изучению проблематики книги стихов И. Ф. Анненского "Тихие песни" (Анализ двух "фортепьянных сонетов") // Методика преподавания гуманитарных дисциплин. Великий Новгород, 2000. С. 84-92; Петрова Г. В. "Я -- слабый сын больного поколенья...": (К проблеме "Анненский и Ницше") // Вестник Новгородского государственного университета: Серия "Гуманитарные науки". 2000. No 15. С. 66-72; Петрова Г. В. Творчество Иннокентия Анненского: Учебное пособие / Новгородский гос. ун-т им. Ярослава Мудрого. Великий Новгород, 2002. С. 36, 55-61, 100-106.
Подобного рода интеллектуальная позиция Анненского не означала приятия им этического пафоса учения Ницше и ницшеанства в целом, которые Анненским строго разграничивались: "...Следует совершенно отделять это сложное культурное явление, которое лучше всего привилось на нашей и отчасти на французской почве, от творений базельского философа, которым ницшеанство нередко даже противоречит. В ницшеанство <...> русские беллетристы <вносят> -- обоготворение сильного человека и протест против жалости и труда, как одной из форм рабства" (КО. С. 101). См. также: Анненский И.[Рец.] // Гермес. 1908. Т. II. No 10 (16). 15 мая. С. 258. Рец. на кн.: Издание философского общества при Императорском С.-Петербургском университете. Этика Аристотеля. Перевод с греч. с приложением "Очерка истории греческой этики до Аристотеля" Э. Радлова. СПб., 1908.
Духовная автобиография Ницше "Ессе homo" была опубликована в 1908 г. (Nietzsche Friedrich. Ессе homo / [Hrsg. von Raoul Richter].[Leipzig]: Insel-Verlag, [1908]. 154 S.) и в конце того же года начала печататься на русском языке в переводе Брюсова в "Весах" (см.: Ницше Фридрих. Ессе Homo!: Вступление / Пер. Аврелия // Весы. 1908. No 12. С. 45-48; Ницше Фридрих. Ессе Homo!: (Избранные отрывки) / Пер. Аврелия // Весы. 1909. No 2. С. 44-48).
Думается, Анненский откликается именно на декабрьский номер "Весов", содержащий изложение credo Ницше:
"Кто умеет дышать воздухом моих сочинений, знает, что это -- воздух высот, здоровый воздух. Надо быть созданным для него; иначе не мала опасность -- в нем простудиться. Лед близок, одиночество безмерно, -- но как мирно все покоится в ярком свете! как легко дышится! как много чувствуешь ниже себя! -- Философия, как я до сих пор понимал и переживал ее, это -- добровольная жизнь среди льдов, на высотах,-- искание всего, что есть в бытии странного и сомнительного, всего, что до сих пор изгонялось из жизни Моралью. Долгий опыт, почерпнутый мной из такого странствия по запретному, научил меня смотреть с совсем иной точки зрения, нежели то считалось желательным, на причины, побуждавшие до сих пор морализировать и идеализировать. Мне стала ясна тайная история философов, психология их великих имен. -- Столько истины может вынести дух, на сколько истины может отважиться он,-- вот что было для меня всегда истинным мерилом ценности. Заблуждение (-- вера в Идеал --) не есть слепота, заблуждение всегда -- трусость... Каждое завоевание, каждый шаг вперед в познании вытекает из мужества, из жестокости к самому себе, из чистоплотности по отношению к себе... Я не оспариваю Идеала, я только надеваю перед ним перчатки... Nitimur in vetitum,-- устремляемся к запретному,-- сим знаком победит некогда моя философия, ибо доныне запрещали, по убеждению, лишь истину" (С. 46).
В значительной степени именно это сочинение Ницше послужило материалом для размышлений Анненского, которые нашли отражение в тексте под заглавием "Эстетический критерий" (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. No 160. Л. 24-25об.). Этот текст был подготовлен к печати его сыном (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. No 202. Л. 1-2об.), который дал следующее пояснение: "По-видимому, не законченный набросок программного характера, с позднейшими, видимо, многочисленными добавлениями пером и карандашом" (Там же. Л. 1). Позволю себе воспроизвести здесь самый ранний слой этого наброска, опустив упомянутые Кривичем вставки:
Эстетический критерий
Ессе homo. Судьба посмертного Ницше в Германии и России. Ницше и Ницшеанство. Ницшеанство одолевает Ницше -- это чувствовал<,> м<ожет> б<ыть,> и автор Ессе homo. Ницшеанство как религия. Мораль господ на место морали рабов. Безысходность морали. Призрачность аморализма. Открытие для наших поэтов, что они говорят прозой, что они имеют мораль. Антиномия раба <--> не есть свободный, а есть господин.
Что такое свобода вне сферы правовых понятий? Личность и вид. Переоценка личности. Мы должны повышать вид. Результатом этого сознания должна быть скромность. У личности ничего нет, это принадлежит мне по недоразумению, уважение к человеку, ко всякому, к типу; юмор, сомнение по отношению к себе. Цинизм и рабство как черты нашей эстетической личины. Трусость -- не смеют отказаться от красоты. Красота родилась как искра от соприкосновения мысли с чувствительностью и определяется ее особым волнением. Высшая красота интеллектуальна. Мы должны сопротивляться страху смерти, который искажает наше эстет<ическое> миропонимание; мы должны разбираться в понимании игры и не играть тайной как кубарем; мы не должны позировать словом пошлость и воображать, что жизнь есть декорация. Поменьше фетишей -- слово не должно быть фетишем. Поэзия должна быть правдивым переживанием. В ней должно быть желание освободиться и претворить. Очень серьезная вещь <--> это наша нечувствительность к христиански-моральным темам. Потеря чувства меры. Истеричность. Отнош<ение> к смертной казни. Боязнь думать и сомневаться. Эротизм и порнография. Эстетику не может не быть дела до пользы или вреда того, что он пишет, т<ак> к<ак> он не может и не сможет быть равнодушен к вопросу об интеллектуальном повышении типа в читателе и писателе. Он благоговейно чувствует в себе и старается заставить почувствовать других высшее начало Uebermensch'a. Он должен создавать литературный противовес бессознательным захватам жизни.
"Ессе homo" анализируется Анненским также в "Черновых заметках о Ницше", впервые процитированных в КО. С. 589 и в более полном виде опубликованных А. В. Лавровым и Р. Д. Тименчиком (см.: ЛТ. С. 146); кроме того, см. прим. 3 к тексту 216.