Письма Н. П. Бегичевой к А. П. Остроумовой-Лебедевой (РО РНБ. Ф. 1015. No 474), с которой Бегичеву свела судьба в 1930 г., имеют вполне самостоятельную биографическую ценность и ярко характеризуют душевный облик их автора. В письме, датированном 27 июля 1930 г. и адресованном в Нальчик, она, проживая в Ленинграде в квартире Остроумовой-Лебедевой по адресу: Нижегородская, 10-г, кв. 4 и вспоминая свою жизнь на Васильевском острове, констатировала: "У нас тоже на редкость хорошее лето<,> и я удивляюсь, что меня город нисколько не тяготит; ведь я в первый раз за свою уже долгую жизнь провожу лето не в деревне. Я думаю, что это от того, что здесь особые условия благодаря саду напротив, с другой стороны огорода, что нет этих квадратных дворов колодцами, а много воздуха и света" (Л. 6об.). Вскоре, 3 августа, она с благодарностью, взволнованно писала художнице, давшей ей работу и приют, скупо свидетельствуя о непростых обстоятельствах своей жизни в конце 1920-х гг. (Л. 9об.):
Вы меня бесконечно трогаете Вашим сердечным отношением, моя дорогая Анна Петровна! Дело<,> конечно<,> не в деньгах, а в той тонкой чуткости, которую Вы проявляете. Спасибо Вам большое! Но я и так себя чувствую у Вас очень, очень хорошо среди комфорта и красоты, кот<орые> меня окружают и которых я была лишена в течении ряда лет. Мне просто так приятно сесть в мягкое кресло, уставиться глазами на картины и отдыхать душою. Хотя Вы и не испытали, слава Богу, всего того, что я, но все, благодаря Вашей тонкой душе, Вы можете меня понять. Пожалуйста<,> будьте там покойны и ясно сознайте, что благодаря судьбе, кот<орая> нас с Вами столкнула, Вы со своей стороны дали мне ряд очень, очень хороших ощущений. Ведь в наш огрубелый материальный век редко встретишь теперь такую хорошую натуру<,> как Ваша<,> и поймите, моя хорошая, что не Ваши деньги мне ценны и дороги, а нечто более глубокое. Я даже нисколько не стыжусь Вам сознаться, что в то время<,> как я Вам пишу вот эти строки<,> я не знаю, не умею объяснить почему, но я плачу, а что вызывает мои слезы<,> опять-таки не знаю, но чувствую, что это не тяжелые слезы, а какие-то хорошие. Я хочу только отдаться порыву и хочу, чтобы Вы почувствовали ту теплую волну, кот<орая> между нами пробежала.
5 августа Остроумова-Лебедева писала из Нальчика своей близкой подруге К. П. Труневой, которая в это время была фактически ее домоправительницей и постоянно проживала на ее квартире в Ленинграде вместе с Бегичевой: "Дуся<,> как ты думаешь? Не предложить ли Нине Петровне остаться у нас на даче заведовать всем хозяйством <...> Как ты думаешь? Не говори пока ничего Нине Петровне, а напиши мне свое мнение..." (РО РНБ. Ф. 1015. No 281. Л. 31). Мнение Труневой, сформулированное в ответном письме от 14 августа, не было однозначно благожелательным: "Человек она чудесный, бодрый, покладистый, добросовестный, в совместной жизни чрезвычайно приятный, но работает до крайности неорганизованно и потому очень трудно при ней соблюдать чистоту и порядок. Но это ты и сама знаешь" (РО РНБ. Ф. 1015. No 940. Л. 21об.). Вероятно, вскоре после возвращения семьи Лебедевых в Ленинград H. П. Бегичева отправилась вместе с дочерью к ее новому месту работы и прекратила активное общение с Остроумовой-Лебедевой. Лишь на известие о смерти ее мужа, академика С. В. Лебедева, она откликнулась в мае 1934 г. письмом, содержащим следующие строки: "Не думайте<,> что из-за того, что эти два года я у Вас не была, что я Вас разлюбила, нет, душевное тепло было у меня все время<,> и каждый раз< когда видела Шуру, интересовалась Вашей жизнью и была, так сказать, в курсе ее" (Л. 13об.).
На сохранившемся в архивном деле конверте рукой Бегичевой написан ее почтовый адрес: "Ленинградская обл.<,> Вознесенский р-н;> Вознесенье<,> п/о "Пристань Вознесенская", Советская ул.<,> д. No 9<,> Н. П. Бегичева" (Л. 15). Очевидно, жизнь в Вознесенье у Бегичевых сложилась довольно благополучно: по крайней мере О. П. Бегичева уже после смерти матери, рассказывая об обстоятельствах ее кончины под Вологдой В. Г. Сахновскому, в письме от 15 декабря 1942 г. сообщала: "В прошлом году 24/IX мы с последним пароходом покидали наше чудесное Вознесенье. Уж очень хорошо там жили. Пожалуй<,> равнялось со ст. Дорогобуж в далекие годы. Была какая-то ясность жизни, была музыка, была большая библиотека у меня дома<,> и очень много людей<,> полюбивших нас" (Музей MX AT. Фонд В. Г. Сахновского. No 8435. Л. 1-1об.).
В архиве Анненского сохранились отклики Н. П. Бегичевой на известие о его смерти: телеграмма, отправленная со станции Дорогобуж 1 декабря 1909 г. "Анненской" (РГАЛИ. Ф. 6. Он. 1. No 455. Л. 44):
Страшно поражена<.> Грущу о невозвратной потере чудного друга<,> человека<.> Никак не могу успеть приехать <к> похоронам<.> Умоляю Наташу написать подробности смертиО Плачу вместе с вами<,> дорогие<.>
Нина
и ее письмо с соболезнованиями (Там же. No 454. Л. 3-4):
1-ого Дек. 1909 г.
Дина, дорогая!