Большого числа откликов на выступления Бегичевой в печати 1900-х гг. разыскать не удалось. В качестве примера могу привести лишь фрагмент отчета о состоявшемся в зале Царскосельской ратуши 19 ноября 1907 г. шестом семейно-музыкальном "Понедельнике":
"Как и всегда на этих вечерах исполнителями являлись не исключительно местные любители. Из приглашенных сил выступили г-жа Склярова (арт. Русск. Оп.), г-жа Бегичева и др. Певшая в первом и третьем отделениях г-жа Бегичева имела большой и заслуженный успех. Это вполне законченная певица, и аудитория зала ратуши, видимо, быстро поддалась обаянию ее красивого голоса. У г-жи Бегичевой чистое драматическое сопрано, но, благодаря серьезной школе, которую она, по-видимому, прошла, в исполненной ею меццо-сопрановой партии Далилы Сен-Санса она свободно развернула свой прекрасно разработанный средний регистр. Нельзя не отметить и тонкую художественную фразировку спетых г-жою Бегичевой романсов" (Алеко. Театр и музыка // Царскосельское дело. 1907. No 37. 23 ноября. С. 4).
Позднее мемуарное свидетельство о ее выступлении осенью 1905 г. в зале Тенишевского училища на благотворительном концерте в пользу нуждающихся слушательниц Высших женских курсов также дает представление о том, как воспринималось ее вокальное и артистическое мастерство:
"Концерт удался на славу. Поющих дам-любительниц, только и мечтавших выступить в настоящем концерте, нашлось много. Из привлеченных к участию поэтов и писателей пришли все. Зал был переполнен. В первых трех рядах по "почетным" билетам сидели тетушки, гувернантки и прислуга "почетных" гостей -- но не все ли равно? Остальные ряды, билеты на которые были много дешевле, заполнила шумная толпа бестужевок и студентов. <...>
Все выступавшие имели успех, их вызывали на бис. Дмитрию Цензору была устроена овация, публика без конца заставляла его читать свои стихи. Вслед за ним вышла на эстраду немолодая и некрасивая женщина низкого роста, необычайно тучная. Темные с проседью волосы были гладко зачесаны назад <Н. П. Бегичева.-- Прим. Е. Н. Кареевой-Верейской>. Она сделала знак аккомпаниатору, он взял несколько аккордов, и в зал вдруг полились звуки такого глубокого, такого сильного контральто, что вся публика замерла.
-- Подруги милые, подруги милые... -- пела женщина арию Полины из "Пиковой дамы".
Я опустилась на ступеньку лесенки амфитеатра и тоже замерла, не спуская глаз с певицы. Она уже не казалась мне некрасивой, я не замечала ее тучной фигуры, а лицо, озаренное изнутри каким-то ярким светом, было почти прекрасно. И заключительные слова арии: "Могила... могила..." -- прозвучали так бесконечно трагично, что у меня на глаза навернулись слезы.
Несколько мгновений длилась полнейшая тишина. Потом весь зал словно сошел с ума. Все вскочили с мест -- аплодисментов не было слышно за взволнованными и восторженными криками. Певица спокойно раскланивалась, улыбаясь доброй и чуть грустной улыбкой. И мы все чувствовали, что она любит нас и что петь для нас доставляет ей радость. И она пела и пела без конца.
После нее по программе должны были выступить два-три любителя. Но всем было ясно, что надо уйти с концерта, не испортив себе впечатления, а умные "номера" сняли себя с программы" (Кареева-Верейская Е.Н. Странички дневника // Санкт-Петербургские высшие женские (Бестужевские) курсы: 1878-1918: Сборник статей / Под общ. ред. проф. С. Н. Валка и др. 2-е изд., испр. и доп. [Л.:] Изд-во Ленинградского ун-та, 1973. С. 261).
1 Ни одного письма Бегичевой, адресованного Анненскому, в его архиве не сохранилось.