2 Елена, прекраснейшая из женщин греческой мифологии, героиня II части "Фауста" Гёте, не однажды упомянута в труде Вяч. Иванова "Эллинская религия страдающего бога" (см. первопубликацию: Иванов Вячеслав. Эллинская религия страдающего бога // Новый путь. 1904. Февраль. С. 59-60, 62). Анненский посвятил этому "поэтическому имени" специальную работу "Елена и ее маски" (см. прим. 2 к тексту 170).
Говорить о том, какая трактовка этого образа была обозначена Ивановым в разговоре с Анненским, можно лишь с известной долей допущения, но нельзя не учитывать при этом точку зрения, высказанную в "Эллинской религии страдающего бога" (и логикою вещей связанную с такими понятиями, как "вечная женственность" и "протохристианство"): "То, что влечет умы к языческому полюсу нашей двойственной культуры,-- не романтическая и мечтательная nostalgie du passé <ностальгия по прошлому (фр.)>, но жажда синтеза. Как исторический факт, можно установить, что европейская мысль постоянно и закономерно возвращается за новыми стимулами и оплодотворениями к гению Эллады. И тогда гений Эллады снова празднует свое возрождение. Недаром великое слово "Палингенесия" <возрождение (древнегр.)> было завещано умирающею Грецией ее достойнейшему наследнику, и христианская церковь была первою принявшею слово. Нам особенно прилично говорить о "возрождении", потому что мы говорим о Дионисе. "Сей есть бог возрождения", учили неоплатоники. Всегда Эллада была для европейского духа родником жизни и обновляемой молодости. Всегда была она страстно желаемой и страстию воскрешаемой из предела вечных "Матерей" Еленою для символического Фауста. И магическим золотым ключом Фауста всегда было -- искусство" (Иванов Вячеслав. Эллинская религия страдающего бога / Прим. и коммент. В. В. Сапова // Человек. 2006. No 6 (ноябрь-декабрь). С. 173-174).
Ср. с суждениями Анненского из статьи "Ион и Аполлонид", впервые опубликованной в 1899 г.: "Мистический брак Елены с Фаустом кончается у Гёте печально. Моля Персефону, да примет богиня в свое царство ее и Евфроиона, Елена в последний раз обнимает Фауста и тает в воздухе, оставив в руках последнего из своих мужей божественный пеплос и покрывало. Не надо особенной проницательности, чтобы понять символический смысл этого брака и этой разлуки. Елена -- античное искусство, Фауст -- тревожная и пытливая мысль романтика. Плод их союза -- новая поэзия. Божественные покровы Елены, это -- классическая форма, завещанная нам древностью" (цит. по: ТЕ. С. 528).
3 Речь идет о Стесихоре и его "палинодии" (см. прим. 2 к тексту 170).
4 Амиклы -- город на полуострове Пелопоннес, расположенный неподалеку от Спарты, царем которой был Менелай, муж Елены. После смерти Елена по одной из версий мифа была перенесена на остров Левка (Белый) близ устья Дуная, где ее мужем стал сын нереиды Фетиды Ахилл, погибший у стен Трои.
Говоря об этом мотиве, отразившемся в "Фаусте" Гёте, и ссылаясь на диалог Филострата (Ἠρωϊκός, 745) и труд Павсания (Περιήγησις τής Ἑλλάδος III, 19, 11-13), Анненский писал: "Как бы ни освещалась жизнь Елены в Спарте, Трое, Египте, но это был для античного сознания все же лишь эпизод ее божественного существования. На одной грани этого эпизода стояло чудесное рождение Елены от Зевса, превращенного в лебедя, и Немесиды, которая стала лебедью и снесла Елену в яйце, найденном Ледой, или от Океана, а на другой -- бессмертный брак Тинтариды с Ахиллом на Белом острове, к которому по воле Посидона с тех пор не дерзают приближаться люди, или ее апофеоз в эфире в виде блуждающего огня" (Анненский Иннокентий. Елена и ее маски // Театр Еврипида. Драмы / Перевод со введениями и послесловиями И. Ф. Анненского; Под ред. и с коммент. Ф. Ф. Зелинского. М.: Изд. М. и С. Сабашниковых, 1917. Т. 2. С. 216, 219).
5 Иронически-провокационный характер этой фразы эффектно подсвечивается свидетельством мемуаристки: "Помню, как я единственный раз видела Анненского у В. И. -- два метра, два поздних александрийца вели изысканнейший диалог, -- мы кругом молчали: в кружево такой беседы не вставишь простого слова. Но Анненский за александризмом расслышал другое: высокий застегнутый на все пуговицы, внешне чиновный, он с раздражением, подергиваясь одной стороной лица, сказал: "Но с вами же нельзя говорить, Вячеслав Иванович, вы со всех сторон обставлены святынями, к которым не подступись!" У обоих были свои потаенные святыни, но ими они не соприкоснулись" (Герцык Евгения. Воспоминания: Н. Бердяев; В. Иванов; Л. Шестов; М. Волошин; С. Булгаков; А. Герцык. Paris: YMCA-Press, 1973. С. 60).
195. Над. В. Анненской
Царское Село, 8.06.1909
8 июня 1909 г.