Ваш Сергей Маковский
2 Клодель (Claudel) Поль (1868-1955) -- французский поэт-символист и драматург, творчество которого питалось "тремя подземными ключами: восточной сокровенной мудростью, католицизмом и эллинским архаизмом" (Волошин Максимилиан. Предисловие к "Музам" Поля Клоделя // Аполлон. 1910. No 9. Июль-август. Паг. 3. С. 20). Нужно заметить, что Волошин был едва ли не лучшим знатоком творчества Клоделя в России и перевел не только оду "Музы", но другие его произведения (см., в частности: Пьеса Поля Клоделя "Отдых седьмого дня" в переводе М. А. Волошина / Предисл. и публ. В. Е. Багно // Максимилиан Волошин. Из литературного наследия / РАН; ИРЛИ (ПД); Отв. ред. А. В. Лавров. СПб.: Алетейя, 1999. [Вып.] II. С. 224-282).
Касаясь творчества Клоделя в статье "Античный миф в современной французской поэзии" и отсылая к "Книге масок" Реми де Гурмона, Анненский писал: "В заключение -- когда я пишу эти строки, глаза мои падают на странную книжку. Она издана Полем Клодель тоже в 1896 г., но на далеком востоке, в Фу-Тчеу, и мало известна даже французам: это -- перевод Эсхилова Агамемнона, и сделан он гордой прозой, той прозой, которая не боится ни переводить, ни давать себя печатать строка в строку и при этом без тех жалких подделок под стих, которые так часто в последнее время -- даже у нас -- пробуют заменить декламацией, если не просто завываньем бесстишия, -- те некогда богами размеренные борозды стиха.
Вы спросите меня, кто такое Клодель, и почему я об нем заговорил? Клодель -- это сноб и вместе с тем экзотист -- это оптик самого
страстного воображения: после дебюта в 1890 г. его Златоглава "Tête d'or" он показывается в печати крайне редко и то почти всегда один без всех этих сборников, редакций и прочих сообществ, в которых поэты, как девчонки на морских купаньях, взявшись за руки, так любят эти последние десятилетия противостоять напору буржуазной волны. Сам Реми де Гурмон, бесстрашный и ученый глава более чем школы или содружества, а целого направления нестареющих, был смущен при дебюте Клоделя. Отдавая должное искусству нового поэта, он выражался так: -- позвольте не переводить, не сумею -- c'est de l'eau de vie un peu forte pour les temps d'aujourd'hui. Дело в том, что Златоглав хочет драматизировать мысли, и вот в глазах начинает рябить: там часто-часто бьются какие-то мелкие и хрупкие артерии, и зрелище жизни оказывается в конце концов слишком грандиозным: оно мутится и умирает, не успевая проникнуть в полушария, которые утомлены, так как им не дают думать.
Господа, то, что я выписываю здесь, -- вовсе не отступление.
Поль Клодель, прозой переводящий Агамемнона, -- это ли не симптом нового Ренессанса?" (Анненский И. Античный миф в современной французской поэзии // Гермес. 1908. Т. II. No 8 (14). 15 апр. С. 209-210).
О ранней рецепции творчества Клоделя на русской почве и роли Анненского и Волошина в этом процессе см.: Смирнов И. С. "Все видеть, все понять..." (Запад и Восток Максимилиана Волошина) // Восток-Запад: Исследования. Переводы. Публикации. М.: Главная ред. восточной литературы изд-ва "Наука", 1985. С. 171, 173, 184-185; Березкин A. M. Поль Клодель // Волошин. ЛП. С. 619; Tribble Keith-O wen. Early Russian Criticism of Claudel: Annenskii, Voloshin, Eikhenbaum // Claudel-Studies. 1997. Vol. 24. No 1-2. P. 50-64; Триббл К. О. Творчество Поля Клоделя в отражении русской критики: о статьях И. Анненского, М. Волошина и Б. Эйхенбаума // Начало века: Из истории международных связей русской литературы / РАН; ИРЛИ (ПД). СПб.: Наука, 2000. С. 234-250.
Здесь речь идет об оде Клоделя "Музы", впервые опубликованной в журнале "Vers et prose" и вскоре увидевшей свет отдельным изданием (см.: Claudel Paul. Ode: Les muses. Paris: Bibliothèque de l'Occident, 1905. 31 p.).
3 Очевидно, Анненский сверил с оригиналом рукопись волошинского перевода на русский язык оды Клоделя "Музы". Волошин прислал эту рукопись Маковскому с письмом от 20 мая 1909 г.: "Это великолепная, но дьявольски трудная вещь, которую я с трудом одолел, но горжусь переводом" (см. подробнее: Волошин. С. 250). Маковский, получивший волошинский перевод в конце мая, воспринял его как "настоящую победу" (см.: Купченко. С. 222). К Анненскому он попал, вероятно, в конце июля 1909 г., после его встречи с Маковским, о которой упоминается в письме.