Сопоставительные констатации Анненского, на мой взгляд, ни в коей мере не имели задачей ни "обличить" Волошина в незнании французского языка (ср.: Лукницкий. I. С. 297), ни вступить с ним в переводческое соперничество (см. попытки прописать подобную историю (с присоединением имени Блока) на материале "Легенды о Святом Юлиане Странноприимце" Флобера: Флобер Г. Легенда о Святом Юлиане Странноприимце: Перевод А. А. Блока / Публ. И. С. Приходъко // Ежегодник Рукописного отдела Пушкинского Дома на 1991 год / РАН; ИРЛИ (ПД); Отв. ред. Т. С. Царькова. СПб.: Гуманитарное агентство "Академический проект", 1994. С. 172,173).
Последняя версия вообще основана на очевидном недоразумении. Во всяком случае, утверждение, что автором вышедшего в серии "Всеобщая библиотека" маленького томика Г. Флобера (Иродиада.-- Легенда о св. Юлиане Милостивом: Поэма в прозе. СПб., 1908; 2-е изд. СПб., 1911) был именно "Ин. Анненский", а не некто, скрывшийся под именем "Ан. Анненский" (как и подписано это издание), нуждается в серьезном обосновании. Именно последнее имя, кстати, было обозначено и в качестве переводчика сборника произведений А. Франса, вышедшего в рамках той же издательской серии (см.: Франс Ан. Перламутровый ларец: Восемь рассказов. СПб., 1909; 2-е изд. СПб., 1911).
4 Текст "Предисловия к "Музам" Клоделя" Волошин отправил Маковскому из Крыма 2 августа 1909 г., сопроводив следующими строками: "Это отдельная небольшая статья -- поясняющая, ясная и в то же время представля<ющая> самостоятельный от "Муз" интерес" (Волошин. С. 250). Эта работа, посвященная не только детальному анализу оды, но и введению ее в контекст творчества Клоделя и актуальной для сотрудников "Аполлона" проблематики, при первопубликации (Аполлон. 1910. No 9. Июль-август. Паг. 3. С. 19-28) предшествовала собственно переводу "Муз" (см.: Claudel Paul. Музы: (Ода) / Перевод с французского Максимилиана Волошина // Там же. С. 29-40).
201. М. А. Волошину
Царское Село, 13.08.1909
13 авг. 1909
Дорогой Максимилиан Александрович,
Очень давно уже я должен был писать Вам,-- но время раздергано, нервы также, -- и на письме вышло бы, пожалуй, совсем не то, что я хотел бы там увидеть. Ясности духа, веселой приподнятости,-- вот чего вправе ждать от меня друзья и в личных сношениях и в письмах. Но это лето сложилось для меня во многих, если не во всех, смыслах крайне неудачно. Для разговоров я еще мог себя монтировать, но на письма не хватало завода. Ну, да это в сторону. Стихи Ваши мне понравились, конечно, очень; да и не может не понравиться то, что "осуществляет мысль"1.
...плюет на алтарь,
Где твой огонь горит...2